Операция монастырь павла судоплатова

Справка
об операции «Монастырь»

Одна из крупнейших в истории операций советской контрразведки периода Отечественной войны по дезинформации врага и обеспечению скрытности подготовки сражений под кодовым названием “Монастырь” проводилась 4-м Управлением НКВД-НКГБ под руководством Павла Судоплатова с осени 1942 по весну 1945 года.

Это была одна из самых успешных операций, в годы войны по типу операции “Трест” с созданием легендированной пронемецкой организации и перевербовкой прибывающей немецкой агентуры. Резидентуру возглавлял резидент Абвера – наш агент “Гейне”, которого немцы считали своим агентом, глубже всех других проникших в самое сердце русских в Генеральный штаб.

Спустя два дня после заброски Гейне в расположение немецких войск, 19 февраля 1943 года, в 4-е Управление из 2-го спецотдела поступило сообщение о том, что условный сигнал от нашего агента получен, путь в разведорган группы армий “Центр” – “Сатурн” был открыт.

Спустя почти месяц, 15 марта, Гейне с еще одним немецким диверсантом был выброшен на парашюте в советском тылу.

Отправляя Гейне на территорию Советского Союза, немецкая разведка снабдила его деньгами, радиопередатчиком и другим шпионским оборудованием. Задание его заключалось в том, чтобы, во-первых, активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и “новый европейский порядок”. Во-вторых, агент должен был вести агитацию за немедленное окончание войны. В-третьих, Гейне поручили развернуть диверсионную и саботажническую деятельность, а также приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР.

Ответный ход НКВД заключался в попытке вызвать интерес Берлина к “Монастырю” и вызове постоянного представителя немецкой разведки в Москву для переговоров с “антибольшевистским подпольем”. Приказание Абвера была “исполнено”, немецкая разведка в больших количествах стала получать дезинформацию, подготовленную совместно 4-м Управлением НКВД СССР и Разведупром РККА. Немцы полностью поверили информации, получаемой от Гейне. В поддержку ему были направлены группы агентов Абвера. С этого момента операция развивалась по двум направлениям: с одной стороны – от имени монархической организации “Престол”, с другой – от агентов Абвера, якобы опиравшихся на собственные связи в Москве. По существу, это стало началом новой фазы операции, позднее получившей наименование “Курьеры”.

В Берлине были очень довольны работой Гейне и внедренной с его помощью агентуры. 18 декабря 1942 года Вильгельм Канарис поздравил своего московского резидента с награждением “Крестом военных заслуг” с мечами 2 класса (в бронзе). Орден Kriegsverdienstkreuz (“Крест за военные заслуги”) с мечами выдается за отличия при боевом соприкосновении с противником, без мечей этот орден выдают за военные заслуги, не связанные с непосредственным соприкосновением с врагом.

Одновременно Лубянка получила подтверждение того, что передаваемая по линии “Монастыря” дезинформация достигла цели.

Донесения «Гейне» – “Макса”, которого вскоре устроили на должность младшего офицера связи в Генштаб Красной Армии, высоко ценились в руководстве сухопутных сил Германии. Вся дезинформация, поступающая немцам от “Макса” готовилась под личным кураторством начальника оперативного управления Генштаба генерала С.М. Штеменко. Несколько раз отправляемые данные согласовывались с Верховным главнокомандующим Сталиным, поскольку в отдельных случаях Демьянов передавал и правдоподобные сведения целевого назначения.

При подготовке Генштабом Красной Армии Сталинградской операции “Макс” передал в Берлин сообщение о предстоящем наступлении наших войск под Ржевом и на Северном Кавказе. В ноябре-декабре 1942-го готовилась операция “Марс”, главной целью которой было сковать силы центральной группы армий противника и не допустить переброски немецких войск с Московского на Сталинградское направление.

В этой операциях советские войска не имели существенного продвижения, но главные цели были в основном достигнуты. Операции на южном (Сталинградская – “Уран”) и западном (“Марс”) направлениях – это две взаимодополняющие стратегические операции. После неудач в летне-осенних кампаниях 1941-1942 гг. Государственный Комитет Обороны прилагал огромные усилия, чтобы обеспечить резервами, оружием, боеприпасами, другими материально-техническими средствами прежде всего войска, предназначенные для контрнаступления под Сталинградом. Ставка Верховного Главнокомандования правомерно отказалась от одновременного проведения крупных наступательных операций на нескольких стратегических направлениях. Признано было необходимым “считать предстоящую операцию в районе Сталинграда главным мероприятием до конца 1942 года на всем советско-германском фронте, сосредоточив на ней основное внимание и усилия партии, правительства и всего советского народа”. Именно благодаря неожиданным действиям советских войск Сталинградская операция достигла целей, став переломом в Великой Отечественной войне.

Перед Орловско-курской операцией «Макс» сообщил о подготовке наступления на Южном фронте и севернее Курска. Понятно, что удары советских войск в местах, указанных им, наносились, причем серьезными силами, но это были всего лишь отвлекающие атаки, подтверждающие информацию агента. Однако это способствовало отвлечению немцев от направления главных ударов и их успеху в целом. Использовалась дезинформация и в других военных операциях. Блокировались также и действия разведслужб противника по сбору информации. В результате операции всего было захвачено более 50 агентов, арестовано 7 пособников шпионов и получено от немцев несколько миллионов рублей.

В 1942 – первой половине 1944 года донесения “Макса” принимались радиостанциями абвера в Софии и Будапеште. Среди них были сведения о «важнейших решениях Ставки», о суждениях маршала Шапошникова и других советских военачальников. Бывший руководитель разведпунктов абвера в этих точках Рихард Клатт в своих показаниях, данных американской спецслужбе летом 1945 года, рассказал, что донесения “Макса” высоко оценивались в отделе “Иностранных армий Востока” Генштаба сухопутных войск Германии. Как правило, решения не принимались до поступления от службы абвера материалов “Макса”.

В немецких архивах операция “Монастырь” известна как “Дело агента “Макса”. В своих мемуарах “Служба” генерал-разведчик Гелен высоко оценивает роль агента “Макса” – главного источника стратегической военной информации о планах Советского Верховного Главнокомандования на протяжении наиболее трудных лет войны. Он даже упрекает командование вермахта за то, что оно проигнорировало своевременные сообщения, переданные “Максом” по радиопередатчику из Москвы, о контрнаступлении советских войск. Уже после войны Гелен, добиваясь расположения американцев, пытался передать им на связь “ценного” агента “Макса”. Надо отдать должное американским спецслужбам: они не поверили Гелену и в ряде публикаций прямо указали, что немецкая разведка попалась на удочку НКВД. Гелен, однако, продолжал придерживаться своей точки зрения, согласно которой работа “Макса” являлась одним из наиболее впечатляющих примеров успешной деятельности абвера в годы войны.

Начальник разведки немецкой службы безопасности Вальтер Шелленберг в своих мемуарах утверждает, что ценная информация поступала от источника, близкого к Рокоссовскому. В то время “Макс” служил в штабе Рокоссовского офицером связи, а маршал командовал войсками Белорусского фронта. По словам Шелленберга, офицер из окружения Рокоссовского был настроен антисоветски и ненавидел Сталина за то, что подвергся репрессиям в 30-х годах и сидел два года в тюрьме. В то же время Шелленберг имел некоторые сомнения в достоверности информации “Макса”. Он поделился этим с начальником генштаба сухопутных войск генералом Гудерианом. Тот ответил, что было бы безрассудным отказаться от этой линии, поскольку материалы уникальны, и других возможностей, даже близко стоящих к этому источнику, нет.

Бывший руководитель разведпунктов абвера в этих точках Рихард Клатт в своих показаниях, данных американской спецслужбе летом 1945 года, рассказал, что донесения “Макса” высоко оценивались в отделе “Иностранных армий Востока” Генштаба сухопутных войск Германии. Как правило, решения не принимались до поступления от службы абвера материалов “Макса”.

Дезинформация “Гейне”-“Макса”, как следует из воспоминаний Гелена, способствовала также тому, что немцы неоднократно переносили сроки наступления на Курской дуге, а это было на руку Красной Армии.

Часть информации, которая шла в Берлин, возвращалась от немцев назад. В 1942-1943 годах непродолжительное время, до своего разоблачения, с советской разведкой сотрудничал полковник Шмит, один из руководителей шифровальной службы абвера. Он передал нашим людям во Франции разведывательные материалы, полученные абвером из Москвы. Мы проанализировали их, и выяснилось, что это была наша же дезинформация, переданная “Гейне”-“Максом”.

Одну из шифровок мы получали трижды. Первый раз – из Франции через Шмита, в феврале 1943 года. Второй раз в марте 1943 года от Энтони Бланта (кембриджская группа), служившего в английской разведке: он сообщил нашему резиденту в Лондоне Горскому, что у немцев в Москве есть важный источник информации в военных кругах. Третий раз – англичане через миссию связи нашей разведки в Лондоне передали в апреле 1943 года это же сообщение, будто бы перехваченное английской разведкой в Германии. На самом деле англичане получили эту информацию при помощи дешифровальной машины “Еnigma” и представили нам в сильно урезанном виде, что ими практиковалось и в дальнейшем. Немецкое верховное командование использовало передававшуюся “Гейне”-“Максом” информацию для ориентации офицеров своих боевых частей на Балканах. Британская разведка перехватывала эти сообщения, посылавшиеся из Берлина на Балканы, так что чекисты в конце концов свои же данные получали от Бланта, Кэрнкросса и Филби. Это доказывало, что дезинформация «Гейне» работает.

В Швейцарии британская спецслужба, давала отредактированные тексты перехватов, дешифрованные с помощью “Еnigm’ы”, своему агенту, поддерживавшему контакт с Рёсслером, который, в свою очередь, передавал эту информацию “Красной капелле”, откуда она поступала в Центр.

О том, что у абвера имеется ценный источник в штабе Красной армии, Сталину сообщил У. Черчилль в 1943 году. Судоплатов писал в своих мемуарах: «И так мы имели две версии, рожденные первоначально нашей дезинформацией, переданной “Максом”. В феврале 1943 года мы получили из Лондона модифицированную версию сообщения Демьянова в Берлин вместе с указанием, что германская разведка имеет в военных кругах Москвы свой источник информации. Позднее через нашего резидента в Лондоне Чичаева британская спецслужба предупредила: есть основания полагать, что у немцев в Москве важный источник, через который просачивается военная информация. При анализе информации стало ясно, что речь идет о «Максе»-«Гейне».

Операция “Монастырь” была прекращена летом 1944 года, в связи с изменением военно-стратегической ситуации когда, согласно легенде, “Гейне” из Генштаба был направлен на службу и железнодорожные войска в Белоруссии, а в действительности принял участие в новой радиоигре под названием “Березино”.

После войны была предпринята попытка использовать Демьянова с разведывательными целями в Париже, но эмигрантские круги не проявили к нему интереса, и он вместе с женой – помощницей возвратился в Москву.

Благодаря блестящей дезинформации и скрытности подготовки Сталинградской операции был обеспечен ее успех, ставший переломом в Великой Отечественной войне. Немецкое командование, считавшее, что удар будет нанесен под Ржевом неожиданно получило удар под Сталинградом.
Именно в этом ключе становятся понятной целесообразность «утечки информации» о начале наступления на Ржев из Генерального штаба от нашего агента «Гейне» в рамках операции «Монастырь» по дезинформации противника, а «Ржевские операции были одним из главнейших щитов, под прикрытием которого в бешеном темпе осуществлялась фантастически гигантская, но невидимая и Великая Работа – работа, только благодаря результатам которой наши отцы и деды дошли-таки от берегов Волги и предгорий Кавказа до Великой Победы!».

Подготовил подполковник запаса ФСБ Александр Бондаренко по материалам сотрудников Центрального архива ФСБ России Андрея Тюрина и Владимира Макарова, бывшего офицера разведки А.Б. Мартиросяна и воспоминаниям руководителя операции “Монастырь” генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова «Разведка в военное лихолетье».

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК

Журнал Министерства обороны Российской Федерации

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 10 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 9 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 8 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 7 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 6 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 5 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 4 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 3 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 2 2019 Г.

АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК № 1 2019 Г.

ОПЕРАЦИЯ «МОНАСТЫРЬ» — ЛОВУШКА ДЛЯ АБВЕРА

События в районе Ржевского выступа с января 1942 по март 1943 года — не лучшая страничка в биографии Маршала Советского Союза Жукова. За неудачные операции и большие потери советских войск Георгия Константиновича упрекали его современники и критикуют нынешние историки.

Именно по результатам сражений войск Калининского и Западного фронтов генерал-полковник Андрей Иванович Еременко (в то время командующий Юго-Восточным фронтом) в своих воспоминаниях делает вывод, что Жуков способен воевать только при пятикратном превосходстве в силах над противником и строит свою карьеру на крови солдат и офицеров Красной армии.

Чтобы понять, насколько справедливы подобные оценки, рассмотрим один малоизвестный факт о наступательной Ржевско-Сычевской операции под кодовым названием «Марс» (рис. 1).

Рис. 1. Система операций, спланированных на ноябрь 1942 года

То, что эта операция носила отвлекающий характер, сегодня никто не оспаривает. Знал об этом и Георгий Константинович. На него возлагалась задача подготовить наступление Калининского и Западного фронтов против 9-й армии вермахта, чтобы убедить немцев, что именно здесь наносится главный удар.

Целью действий в районе Ржева был обман противника относительно места и времени проведения другой стратегической контрнаступательной операции под названием «Уран». Она готовилась под Сталинградом и должна была стать началом конца фашистской армии.

Зафиксированное фашистской разведкой появление главного полководца страны на Западном фронте стало аргументом для вывода, что именно здесь готовится решающее наступление Красной армии (рис. 2).

Рис. 2. Генерал армии Г.К. Жуков

Но отвлекать – не значит бездействовать. Да и не в характере генерала армии Жукова были малопродуктивные действия. Надо было воевать так, чтобы у Гитлера не возникло ни малейшего сомнения, что именно Жуков, именно на Западном направлении наносит главный удар.

Для убедительности намерений в районе будущей Ржевско-Сычевской операции была создана крупная группировка войск Красной армии, способная наступать и прорвать оборону противника. А Георгий Константинович организовал работу штабов и войск таким образом, что отвлекающая операция могла дать неожиданный результат. Окружение и уничтожение 9-й немецкой армии стало бы таким же грандиозным успехом, как контрнаступление под Москвой в конце 1941 года (рис. 3).

Рис. 3. План операции «Марс»

Но к операции «Марс» готовились не только в штабе генерала армии Жукова. В разведывательном управлении НКВД планировалась небывалая по масштабам дезинформация противника. Для этого была использована прогермански настроенная подпольная организация «Престол». Члены организации – реально недовольные советской властью бывшие белогвардейцы, дворяне, царские офицеры и представители реакционной части духовенства. Все они были готовы служить Третьему рейху за гарантию получения высоких постов на оккупированных немцами территориях.

Уникальность ситуации заключалась в том, что возглавлял «Престол» сотрудник НКВД Александр Петрович Демьянов, он же – резидент Гейне. Его биография была безупречной с оценочных позиций Третьего рейха. Демьянов в действительности принадлежал к знатному роду. Его прадед был первым атаманом кубанского казачества, а отец офицером царской армии. Брат отца был начальником контрразведки белогвардейцев на Северном Кавказе. Сам Александр Петрович был исключен из Политехнического института за сокрытие своего непролетарского происхождения. В 1929 году он привлекался за незаконное хранение оружия и антисоветскую пропаганду. Подставленный под вербовку гитлеровских спецслужб разведчик прошел все испытания. Факты его биографии были проверены фашистской контрразведкой, и внедренный сотрудник НКВД заслужил безусловное доверие в лагере противника. В абвере ему была присвоена кличка Макс (рис. 4).

Павел Судоплатов, начальник 4-го Управления НКВД-НКГБ, автор идеи операции «Монастырь»

Александр Демьянов (он же Гейне, он же Макс) — двойной агент советской разведки и абвера

Рис. 4. Разработчики операции «Монастырь»

Александр Петрович работал настолько успешно, что за одни и те же заслуги был награжден немецким Железным крестом и советским орденом Красной Звезды.

Поскольку организация «Престол» базировалась на территории Новодевичьего монастыря, то операция по введению в заблуждение гитлеровского руководства получила название «Монастырь».

Идея рискованного проекта принадлежала генерал-лейтенанту Павлу Судоплатову — начальнику 4-го Управления НКВД-НКГБ. Удачная реализация его замысла позволила создать канал обмена информацией между Ставками противоборствующих сторон. Основу операции «Монастырь» составила радиоигра, которая велась нашими разведчиками на протяжении нескольких лет войны и неоднократно способствовала стратегическому успеху Красной армии.

Ведение радиоигры с противником позволило (рис. 5):

– во-первых, снабжать немцев дезинформацией, подготовленной на самом высоком уровне;

– во-вторых, вылавливать агентов, которые забрасывались службой адмирала Канариса на территорию СССР.

Рис. 5. Радиоигра по обману противника

Радиостанция Гейне передавала якобы важную стратегическую информацию, которая на самом деле готовилась в Генеральном штабе Красной Армии. Среди сведений, передаваемых за линию фронта, были донесения о решениях Ставки, данные о совещаниях у начальника Генерального штаба. Шифровки высоко ценились в разведотделе германского Генерального штаба и учитывались при планировании операций на Восточном фронте.

Гейне передавал выгодные советскому командованию сведения о перемещениях воинских частей, перевозках боеприпасов и снаряжения. На случай перепроверок немцами этих данных чекистами была организована утечка необходимой информации в прессу. Иногда имитировались акты диверсий на железных дорогах страны. Чтобы показать активность подпольной организации «Престол», даже был устроен пожар на одном из оборонных предприятий Урала.

Но замысел Павла Судоплатова во второй Ржевско-Сычевской операции был особенно дерзким. По согласованию с начальником отдела Оперативного управления Генерального штаба генерал-полковником Сергеем Штеменко в ходе радиоигры противнику была передана не дезинформация, а реальные данные о группировке войск Красной армии, времени и месте наступления по ликвидации Ржевского выступа. Фактически получалось, что немцы знали о готовящейся Жуковым операции все. Или почти все. Обман заключался лишь в том, что отвлекающую операцию представляли как основную. Секретность радиоигры была такой, что из руководства СССР о ней знал только Иосиф Сталин.

В своих воспоминаниях Павел Судоплатов утверждает, что Георгий Константинович Жуков до конца своей жизни не узнал правду о том, как он был, по сути дела, подставлен разведкой и обречен на неудачу в операции «Марс» ради успеха операции «Уран».

Возглавляемая Жуковым группировка войск заплатила огромную цену за победу, одержанную в другом месте другими фронтами. Под Ржевом полегли тысячи наших солдат и офицеров. Наступление самим Маршалом Советского Союза Жуковым в его «Воспоминаниях и размышлениях» было признано неудовлетворительным. Но произошло это не потому, что операция «Марс» была бездарно подготовлена, как об этом говорят некоторые современные исследователи, а потому что она была заранее принесена в жертву на алтарь будущей Великой Победы.

Немцы поверили радиоигре. Еще 4 ноября 1942 года Гейне-Макс сообщил, что Красная армия нанесет немцам удар 15 ноября не под Сталинградом, а под Ржевом. Немцы поверили и подготовились к отражению удара под Ржевом. Они создали здесь такую группировку, которую невозможно было разгромить силами двух фронтов, ослабленных в ходе предыдущих кампаний.

Главный итог не только военной операции «Марс», но и операции по обману противника «Монастырь» заключается в том, что события под Сталинградом стали для немцев неожиданностью. С началом стратегической наступательной операции «Уран» фашисты оказались не в состоянии перебросить из-под Ржева войска на помощь окруженной группировке фельдмаршала Паулюса. Жуков сумел блестяще выполнить поставленную перед ним задачу, сковав в районе Ржевского выступа немецкие войска и тем самым поспособ­ствовав их разгрому под Сталинградом (рис. 6).

Рис. 6. Главный итог операций «Марс» и «Монастырь» заключался в том, что был обеспечен успех контрнаступления под Сталинградом

За успешное содействие стратегическим операциям Красной армии некоторые сотрудники органов государственной безопасности были награждены орденами и медалями. Руководитель операции «Монастырь» генерал-лейтенант Павел Судоплатов и его заместитель Эйтингон были награждены орденами Суворова. В истории органов государственной безопасности это единственный случай. Медалями «За боевые заслуги» были награждены родственники Александра Петровича Демьянова — тесть и жена, которые были посвящены в суть дела и сыграли в этом стратегическом спектакле свои небольшие, но ответственные роли.

Тема стратегической радиоигры «Монастырь» была настолько закрытой, что даже после окончания Великой Отечественной войны о ней ничего не было известно. Сам Александр Демьянов умер в 1975 году, не написав ни строчки о главной миссии своей жизни.

И только Павел Судоплатов прервал обет молчания, издав книгу «Разведка и Кремль», в которой рассказал о событиях и людях, совершивших подвиг, но долгое время остававшихся неизвестными героями (рис. 7).

Рис. 7. Книга П. Судоплатова «Разведка и Кремль»

Его книга – не только дань подвигу советских разведчиков и сотрудников НКВД. Это еще и ответ тем, кто пытается очернить имя лучшего полководца ХХ столетия Георгия Константиновича Жукова.

Ю. КРИНИЦКИЙ — кандидат военных наук, профессор, полковник запаса,

Операция «Монастырь»

Операция «Монастырь» — одна из самых успешных операций советской внешней разведки против немецкого Абвера в годы Великой Отечественной войны.
Продолжалась с 1941 по 1944 год.
Продолжением операции «Монастырь» стала операция «Березино».
Непосредственный руководитель операции – Судоплатов Павел Анатольевич.
Основной исполнитель – разведчик Демьянов Александр Петрович.

Демьянов Александр Петрович (1910 – 1978 годы) – советский разведчик, оперативный псевдоним в советской разведке – «Гейне», в абвере – «Макс» (по другим данным – «Фламинго»).
Принадлежал к дворянскому роду.
Прадед — Антон Головатый — был первым атаманом кубанского казачества.
Отец — офицер русской императорской армии, умер в 1915 году от ран, полученных на фронте в Первую мировую войну.
Младший брат отца был начальником контрразведки белогвардейцев на Северном Кавказе. После взятия Анапы частями Красной Армии он был арестован чекистами и отправлен в Москву, однако по дороге умер от тифа.

Мать Александра Петровича была известна в дворянских кругах Санкт- Петербурга. Она окончила Бестужевские курсы в Смольном институте благородных девиц, свободно владела французским и немецким языками. Ее принимали в домах петербургской знати.
Во время Гражданской войны она оказалась с малолетним сыном Александром в Анапе. Ей предлагали эмигрировать во Францию, но она отказалась.
Однако из-за дворянского происхождения Александр не смог получить высшее образование и, переехав вместе с матерью в 1920 году в Петроград, начал работать электромонтажником.

В 1929 году он был арестован ГПУ по обвинению в незаконном хранении оружия (пистолет был подброшен). В итоге Александр был принужден к негласному сотрудничеству с ГПУ, где он и получил свой псевдоним. Его нацеливали на разработку связей оставшихся в СССР дворян с зарубежной эмиграцией.

Через некоторое время он был переведен в Москву, где начал работать в Главкинопрокате и был знаком со многими известными актерами. Он нередко бывал на бегах, держал в Манеже свою лошадь. Одним словом, стал человеком, широко известным в Москве.

Ему повезло в том, что по приезде в Москву с ним начали работать опытные и творческие оперативные работники НКВД Виктор Ильин и Михаил Маклярский. Они не нацеливали «Гейне» на мелкое доносительство, а готовили из него умелого и преданного сотрудника органов государственной безопасности. Первоначально вынужденное сотрудничество постепенно переросло в дело всей его жизни.

Ещё до начала Второй мировой войны «Гейне» вышел на контакт с представителем германской торговой миссии в Москве, и тот в разговоре назвал ряд фамилий русских эмигрантов, которые поддерживали отношения с его семьей до революции. Этот контакт показал, что немецкая разведка интересовалась им и искала подходы с целью вербовки. На этом этапе он получил в картотеке абвера в Берлине кличку «Макс».
Биографические данные «Гейне»-«Макса» послужили неплохой основой для разработки легенды советского разведчика, намеченного для заброски к немцам через линию фронта. Началась активная подготовка операции.
Подробнее следует остановиться на том, почему операция получила такое название.
В то время в поле зрения органов государственной безопасности были некоторые представители русской аристократии – бывший предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, поэт Садовский, член-корреспондент Академии наук Сидоров и некоторые другие. В свое время они учились в Германии и, по имевшимся сведениям, были известны немецким спецслужбам.
Жили они в Москве на территории Новодевичьего монастыря, где нашли прибежище потомки некогда именитых дворян.
Особое внимание органов госбезопасности привлекал бывший придворный поэт Садовский и его сожительница — бывшая фрейлина императрицы. Их посещали жены некоторых членов Политбюро ЦК КПСС (в частности, жена А.И. Микояна) и других руководящих работников. Посещая монастырь, жены руководящих работников занимались спиритизмом, гадали на картах.
В июле 1941 года из этих и других лиц с помощью агентуры, по типу известной легендированной организации 1920-х годов «Трест», была создана прогерманская подпольная церковно-монархическая организация «Престол». В неё и был внедрен «Гейне», а сама операция получила название «Монастырь».
17 февраля 1942 года Демьянов за Можайском перешел по минному полю линию фронта и сдался немцам, заявив, что является членом антисоветского подполья. Вот как описывает все сам Александр Петрович:
«Последовала серия непрерывных допросов, днем и ночью. Я находился под неустанным наблюдением. Меня привели в блиндаж к майору. Тот по-русски спросил меня, почему я предал Родину.
Остро резанул его взгляд, полный холодного презрения, взгляд кадрового офицера, типичного тевтонца, гордого своим превосходством.
Он демонстративно встал из-за стола, когда капитан усадил меня пить чай, брезгливо бросил реплику «предатель Родины» и вышел.
Затем меня увезли в штаб, который помещался в большой избе».
Он рассказал немцам о существовании в Москве монархической организации, связанной с враждебно настроенными к советской власти лицами, ведущими антисоветскую деятельность и желающими проводить работу по указанию германского командования. Далее «Гейне» писал:
«При вторичном допросе, на котором присутствовало много офицеров разных рангов, меня засыпали вопросами: кто послал, кто члены организации, как я добрался, когда ходят поезда на Можайск, кто моя жена, отец, их адреса. (Тут надо добавить, что перед уходом на задание «Гейне» зашел к тестю, чтобы предупредить, как себя вести, если кто-нибудь явится от него. Тесть был профессором медицины, практикующим на дому. Прощаясь, тесть достал крестик жены «Гейне» и, несмотря на сопротивление Александра, надел ему на шею, сказав: «Крест спасет вас». Благословил, обнял на прощание, как сына.)
Я утверждал версию, что идеологические противники советской власти объединены в организацию «Престол». Их цель — борьба с коммунизмом.
Мне был поставлен ультиматум: если я скажу правду, то сохраню жизнь и буду находиться до окончания войны в концлагере. Дали полчаса на размышление. Пригрозили «третьей степенью» пыток. Меня вывели в другую комнату, где стояло несколько коек, по стенам висело оружие».
Затем в сопровождении трёх солдат с винтовками его вывели во двор на расстрел…
После инсценировки расстрела его провели в ту же комнату, где допрашивали.
Обратимся к мемуарам «Гейне»:
«Там был накрыт и сервирован стол. Старший по званию офицер радушно пригласил: «Господин Александр, коньяк, водочка. За успех. Будем вместе работать. Вам некоторое время придется побыть в Смоленске, куда мы отправим вас завтра».
Начался инструктаж. Он подействовал на меня, как шпоры на скакуна. Значит, игра началась».
Однако в Смоленске проверка продолжилась. Его поместили в местном концлагере.
Вскоре «Гейне» перевели на городскую квартиру в Смоленске, где два специальных инструктора занимались с ним специальной подготовкой. Всех троих кормили обедом и выдавали бутылку шнапса. После занятий один из инструкторов отводил его обратно в лагерь. Изучали тайнопись, шифровальное и радиодело.
Через несколько недель состоялась встреча «Гейне» с представителем абвера, на которой ему сообщили, что скоро его отправят обратно в Москву с заданием по подрывной работе в столице.
Уточнили некоторые детали, время для связи и условились, что «курьеры», прибывающие в Москву, являться будут к его тестю, а тот будет их связывать с «Гейне».
После этого «Гейне» в сопровождении немецкого офицера переправили в Минск, откуда он должен был вылететь самолетом через линию фронта, прыгнуть с парашютом, а дальше добираться до Москвы.
15 марта 1942 года его отвезли на аэродром и посадили в самолет, где уже находился некий русский, одетый в форму советского солдата. «Гейне» сказали, что это его напарник по фамилии Краснов и что он будет прыгать первым. Но во время полёта Краснова укачало и первым через люк прыгнул «Гейне». Повредив колено, он приземлился в лесу около райцентра Арефина Ярославской области.
Из Москвы приказали немедленно доставить его в Ярославль, после чего в сопровождении сотрудников госбезопасности на автомобиле он отправился в Москву.
Через две недели «Гейне» впервые вышел в эфир. Связь с немцами состоялась.
По согласованию с органами государственной безопасности и Генеральным штабом Красной Армии он сообщил им первую дезинформацию…
В августе 1942 года немцам было сообщено, что имеющийся у организации «Престол» передатчик пришел в негодность и требует замены.
24 августа 1942 года курьеры абвера, как было заранее условлено, явились к тестю «Гейне», а затем пришли к нему самому. Ими оказались предатели Станкевич и Шакуров, которые принесли новую рацию, батареи, блокноты для шифрования и деньги. Их целью было проводить диверсионную работу в Москве, собирать нужные сведения, устанавливать полезные контакты. Одеты они были в советскую военную форму, снабжены рацией, оружием и надлежащими документами.
К вечеру был отдан приказ усыпить курьеров. Пока они спали, их сфотографировали, обыскали, заменили патроны в револьверах на холостые. Утром им дали возможность погулять по Москве под наблюдением, а затем они были арестованы.
В целях дальнейшего заполучения агентов абвера «Гейне» сообщил немцам по рации, что Станкевич и Шакуров благополучно прибыли, однако рацию не доставили, так как она была повреждена при приземлении.
7 октября 1942 года в Москву явились еще два курьера германской разведки. Органами государственной безопасности они также негласно были арестованы, а немцам сообщено, что они благополучно прибыли и приступили к выполнению задания.
Впоследствии дезинформация немцев проводилась по двум линиям. С одной стороны — по рации «Гейне» от имени монархической организации «Престол», и с другой — от имени прибывших 7 октября 1942 года диверсантов, которые были привлечены к сотрудничеству для дезинформации немцев без освобождения из-под стражи.
Принимая во внимание, что прибывшие первыми агенты Станкевич и Шакуров имели указание вернуться назад к немцам, сотрудники НКВД приняли решение одного из них скомпрометировать. Для этого «Гейне» сообщил немцам, что Шакуров «ничего не хочет делать, трусит, много пьет», и запросил указаний. В ответ немцы прислали следующую радиограмму:
«Шакуров становится для нас опасным. Всеми средствами его без сентиментальности уничтожить. Передайте, как с этим справились».
Немцам сообщили:
«Шакуров уничтожен».
В октябре 1942 года после сообщения «Гейне», что члены организации имеются не только лишь в Москве, но и в некоторых других городах СССР, немцы потребовали сообщить им адреса и пароли для направления курьеров в города Ярославль, Муром или Рязань.
Для того чтобы не вызывать подозрений, а также с целью лишить абвер возможности засылать свою агентуру в интересующие ее районы, немцам сообщили, что в названных ими городах организация людьми не располагает, однако располагает возможностью приема курьеров в городе Горьком. Немцы ответили, что этот город их удовлетворяет, и запросили пароль и адрес явочной квартиры. Игра с абвером расширялась…
18 декабря 1942 года немцы передали радиограмму о награждении Александра и Станкевича Орденом с мечами за храбрость.
Курьеры германской разведки стали все чаще прибывать в Советский Союз, причем не только в Москвуе, но и в другие города. Одному из них даже разрешили вернуться обратно, чтобы сообщить о том, что подпольная организация «Престол» живет и действует.
Оперативная игра «Монастырь» проводилась широким планом.
Легендированная подпольная организация «Престол», которая базировалась в Москве, имела свои опорные пункты, созданные органами государственной безопасности в других городах СССР. Это были явочные и конспиративные квартиры со специально подготовленной агентурой. Дислокация этих пунктов представляла бесспорный интерес для абвера, так как они были организованы в ряде крупных промышленных центров Советского Союза — города Горький, Свердловск, Челябинск, Новосибирск.
Также была создана сеть агентов-информаторов, в том числе в Наркомате путей сообщения, которая обеспечивала «правдоподобность» передававшихся немцам сведений. Кропотливая и тщательная проработка всех деталей операции «Монастырь» позволила обеспечить конспиративную, без провалов работу легендированной организации.
В абвере и генеральном штабе вермахта давали очень высокую оценку «информации» «Гейне». Донесения высоко ценились в отделе «Иностранных армий Востока» генштаба сухопутных сил Германии. Более того, немецкие высшие военачальники не принимали своих решений, пока не получали от службы Канариса донесений «Макса».
За время проведения операции «Монастырь» органами государственной безопасности СССР было захвачено более 50 агентов абвера, арестовано 7 пособников шпионов и получено от немцев несколько миллионов рублей.
За успешное содействие стратегическим операциям Красной Армии некоторые сотрудники органов государственной безопасности были награждены орденами и медалями. Руководитель операции «Монастырь» генерал-лейтенант П.А. Судоплатов и его заместитель генерал-майор Н.И. Эйтингон были награждены орденами Суворова, что в системе органов государственной безопасности было единственный раз.
Сам «Гейне» — Александр Петрович Демьянов – получил орден Красной Звезды, его жена, Татьяна Георгиевна Березанцева, и ее отец — медали «За боевые заслуги».
Однако задача операции «Монастырь» — внедрить в органы немецкой разведки советского агента с последующим продвижением его в центральный аппарат в Берлине — не была решена.
Обсуждалась мысль заслать к немцам координатора от «Престола».
Прорабатывался вопрос о вторичном вояже «Гейне» к своим «хозяевам» в абвере. Сам «Гейне» вышел с предложением-рапортом на имя начальника 3-го отдела 4-го управления НКВД Маклярского, в котором писал, что для укрепления доверия и положения организации «Престол» в глазах немецкой разведки целесообразно направить посланца, которого они давно ждут.
«Гейне» предлагал предварительно информировать немцев, что один из активных участников организации «Престол» призван в Красную Армию и направлен в качестве переводчика в лагерь немецких военнопленных. Затем с помощью этого переводчика организовать побег нескольких немецких офицеров и с этой группой военнопленных вывести его — «Гейне» — к немцам.
Это предложение было подготовлено 1 августа 1944 года. А несколько дней спустя «Гейне» был включен в новую большую игру с немецким командованием, которую НКГБ СССР проводил под кодовым названием «Березино».

Источники информации:

1. Примаков «История Российской внешней разведки в 6 томах» Том 4

Операция «Монастырь»

Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь

Мы расскажем лишь об одной уникальной операции НКВД в годы Великой Отечественной войны. Называлась она «Монастырь». Инициатором и руководителем её был Павел Анатольевич Судоплатов.

Перебежчик

17 февраля 1942 года. Войска вермахта группы «Центр» отброшены от Москвы. На фронте временное затишье. Снежная позёмка клубится между нашими и вражескими позициями, откуда изредка взлетают осветительные ракеты. Вдруг из кустов на нейтральной полосе выпрыгнул человек-призрак на лыжах и, размахивая белым полотенцем, с криком: «Не стреляйте!» – ринулся к немецкой передовой. Оттуда раздалось: «Halt! Minen!» – но лыжник уже преодолел минное поле, достиг бруствера и скатился в окоп. Беглеца тщательно обыскали и под конвоем эсэсовцев доставили в штаб в Можайске.

Немцы выяснили: перебежчик – Демьянов Александр Петрович. Его прадед Антон Головатый – первый атаман кубанского казачества. Отец, офицер царской армии, скончался в 1915 году от ран, полученных на фронтах Первой мировой войны. Младший брат отца, начальник контрразведки белогвардейских войск генерала Улагая, в 1918 году был пленён красноармейцами на Северном Кавказе. Умер от тифа во время этапирования в Москву.

Мать Демьянова, женщина редкой красоты, окончила Бестужевские курсы Смольного института благородных девиц, её охотно принимали в самых знатных домах Северной столицы. Однако из-за дворянского происхождения Александр не мог поступить в вуз и, окончив среднюю школу, устроился электромонтажником. Образование, в частности, навыки немецкого и французского языков, юноша приобрёл под присмотром матери, которая свободно владела несколькими европейскими языками. Она же обучила сына хорошим манерам и привила любовь к русской литературе и классической музыке.

Немцы с недоверием выслушали его рассказ о семье, хотя он был правдив. Конечно же, он не рассказал им, как обстояло дело в действительности. А в действительности Александр являлся агентом НКВД. Сначала не по своей воле.

Воспитание агента и завсегдатая театров

Агентом он стал он так: в 1929 году Александр был арестован ГПУ по обвинению в незаконном хранении оружия (пистолет был подброшен для создания вербовочной основы). В результате молодой человек был принуждён к негласному сотрудничеству с органами госбезопасности СССР под псевдонимом Гейне. Ему повезло: наставниками были опытные офицеры-агентуристы Виктор Ильин и Михаил Маклярский. Готовя из молодого рекрута умелого и преданного секретного сотрудника, они не принуждали его к мелкому доносительству, а нацеливали на разработку оставшихся в СССР дворян, поддерживавших связь с зарубежной эмиграцией.

Когда Гейне по заданию НКВД перебрался в Москву, он был принят на личную связь Судоплатовым, к тому времени ставшим начальником 5-го отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, который, помимо прочего, разрабатывал немецких разведчиков, действовавших под «крышей» посольства Германии. Судоплатов устроил агента на работу в Главкинопрокат. Кроме того, его надо было обустроить в Москве.

С жильём в столице всегда было трудно, большинство кадровых сотрудников ютились в коммуналках, отдельные квартиры предоставлялись только начальствующему составу. Гейне с учётом той деятельности, которой ему предстояло заниматься, требовалась отдельная квартира. Судоплатов убедил своё руководство пожертвовать в пользу агента одну из конспиративных квартир в Старосадском переулке.

Чем увлекались иностранные дипломаты вообще, и немецкие в частности, в столице конца 1930-х? Скупкой антиквариата, икон, ювелирных украшений, являвшихся фамильными реликвиями русской придворной знати. Во внерабочее время иностранцы устремлялись в Большой театр, на бега, на поиск красивых и уступчивых женщин. В этих сферах и планировалось использовать Гейне, там предстояло ему искать завязывать знакомства.

Судоплатов прекрасно знал, на чём была замешана трагедия Кирова – на балеринах Ленинградского оперного театра. Любовницы-танцовщицы приревновали лидера ленинградских коммунистов к его последней пассии – официантке Мильде Драуле – и сделали всё возможное, чтобы её ревнивый до безумия муж узнал о приключениях ненаглядной жёнушки с трибуном партии большевиков. Было известно Судоплатову и роковое увлечение маршала Тухачевского прима-балериной из Большого. Поэтому-то его усилия были направлены на то, чтобы в фокусе внимания Гейне постоянно находились иностранцы, вращающиеся в околотворческой среде.

Агент превратился в завсегдатая театров, художественных и антикварных салонов, комиссионных магазинов. Он стал известным и даже популярным человеком в определённых кругах Первопрестольной. Часто бывал на бегах, держал в Манеже свою лошадь. Его видели с артистками из Главкинопроката в «Метрополе» и «Арагви», где он собирал компании, талантливо раскручивал флирты и интриги, за оргиями не забывая о своём основном предназначении – о добывании интересующей НКВД информации.

На коммерческой ниве Гейне сошёлся с третьим секретарём польского посольства. Обоюдный интерес к драгоценностям закончился согласием дипломата помочь информацией и шифрами. Удача! Орден Красной Звезды и молниеносное продвижение по служебной лестнице Судоплатову были обеспечены: начав операцию в должности начальника отдела, он завершил её заместителем начальника управления.

Из Гейне в Макса

Однако не польские дипломаты были целью Гейне и его оператора генерала Судоплатова – немецкие. И Александр знакомится с неким Отто Боровски, атташе германской торговой миссии в Москве. Тот устроил агенту блиц-проверку, назвав ряд фамилий русских эмигрантов, до революции поддерживавших отношения с семьей Демьяновых, наблюдал за его реакцией. Гейне одобрительно отозвался о названных лицах. Иностранец похвалил «истинно берлинское» произношение Александра и предложил продолжить знакомство, но вскоре отбыл в Берлин, а с агентом стали встречаться другие представители торговой миссии, неизменно передавая привет от Отто.

Проанализировав все обстоятельства, Судоплатов пришёл к заключению, что немцы ведут изучение Александра с целью его вербовки. Действительно, некоторое время спустя от закордонного источника поступила информация, что немецкая военная разведка взяла Демьянова в вербовочную разработку и в картотеке абвера в Берлине он значится под кличкой Макс.

Из характеристики НКВД агента ГЕЙНЕ: «. Глубокое проникновение в суть дела, трезвая расчётливость, дальновидность, основательность. Ответственность за свои обещания: обязательства выполняет аккуратно и в срок. Имеет высокий уровень навыков и умений в изучении людей, установлении и закреплении контактов для добывания информации. Обладает развитой наблюдательностью, быстро ориентируется в незнакомой среде и трудной ситуации. Постоянно нацелен на успех. Вполне надёжен. Беззаветно любит Родину. Делу Ленина–Сталина и органов госбезопасности предан…»

В «Монастырь»!

Чтобы повысить шансы продвижения Гейне-Макса в агентурный аппарат германской военной разведки, генерал Судоплатов решил внедрить его в некий клуб, куда входили представители русской аристократии: бывший предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, член-корреспондент российской Академии наук Сидоров и несколько потомков именитых российских дворян. Верховодил в клубе бывший придворный поэт Садовский по кличке Рифмоплёт. Все эти экс-аристократы в своё время учились в Германии и были хорошо известны немецким спецслужбам. В Москве они нашли пристанище в Новодевичьем монастыре, на территории которого, в так называемой «Вороньей слободке», они тогда жили.

Особое внимание Судоплатов уделял Рифмоплёту и его сожительнице, экс-фрейлине императрицы. В монастыре они устраивали сеансы спиритизма и гаданий на картах для супруги члена Политбюро Анастаса Микояна и жён крупных партноменклатурщиков. С их помощью безработный Садовский был поставлен на проддовольствие в московском отделении Союза писателей. В Советском Союзе Садовского не издавали, хотя как поэт он был чрезвычайно плодовит. Среди прочих опусов из-под его пера вышла объёмная хвалебная ода в честь «немецких войск – освободителей Европы», о чём в абвере знали.

В июле 1941 года Судоплатов, допуская вероятность захвата немцами Москвы, провёл упреждающую акцию: по его указанию с помощью надёжной агентуры на базе клуба Садовского и К° была создана подпольная церковно-монархическая организация «Престол» прогерманской направленности. В неё и был внедрён Гейне, спустя короткое время ставший одним из её лидеров. Сама же операция по созданию квазиантисоветской организации и последующей агентурной разработке «подпольщиков» имела кодовое название «Монастырь».

Первоначально генерал Судоплатов, инициатор, организатор и руководитель операции «Монастырь», ставил перед собой единственную цель: проникнуть в агентурную сеть абвера, действовавшую на территории Советского Союза. Но в дальнейшем операция переросла в нечто большее…

Игорь Атаманенко

Продолжение читайте в №02, 2015 журнала «Тайны и преступления»

Операция «Монастырь». Гениальная радиоигра советских разведчиков

Еще в самом начале Великой Отечественной войны на территории СССР была вскрыта крупная агентурная сеть Третьего рейха — Абвер. Узнав об этом, советские спецслужбы начали думать над тем, как в нее проникнуть.

Стандартные решения вроде переманивания некоторых агентов здесь подходили менее всего, поскольку требовалось не только передавать противнику дезинформацию, но и обеспечить долгосрочность проводимой операции.

Разведка СССР решила действовать тоньше. Для этого начались работы по созданию организации, которая по легенде, восхваляла монархию, желала свергнуть советскую власть и приветствовала победу немцев. Операцию возглавили генерал-лейтенант Павел Судоплатов.

Для создания подпольной антисоветской организации был подобраны лица, состоящие на учете НКВД. Организация получила название «Престол», а сама операция — «Монастырь», поскольку все члены «Престола» были расквартированы в Новодевичьем монастыре.

Главным исполнителем операции и главой организации стал Александр Демьянов. Советский разведчик высшей категории уже имел опыт общения с немецкими агентами и считался своим человеком в рядах немецких спецслужб, известным под кодовым именем «Макс». Кроме того, «Престол» позиционировался в качестве монархической организации, поэтому дворянское происхождение Демьянова сыграло большую роль в его назначении.

17 марта 1942 года Демьянов, получивший псевдоним «Гейне», сбежал с линии фронта и добровольно сдался немецким спецслужбам. Он подвергся жесткому допросу, но с честью вышел из ситуации. «Гейне» рассказал немцам о монархической антисоветской организации «Престол» и попросил у Германии помощи. Позднее выяснилось, что перебежчик — это знакомый немецким агентам «Макс». Поэтому германское командование начало план по переброске Демьянова в тыл к советским войскам.

15 мая 1942 года «Гейне» сбросили на парашюте над Ярославской область, откуда в тот же день он прибыл в столицу. Через некоторое время агент совершил первый сеанс радиосвязи с немецкой разведкой.

Операция «Монастырь» перешла в активную стадию, позднее в НКВД поняли, что она имеет куда больший потенциал, чем предполагалось ранее. При помощи Демьянова можно было не только выявлять агентов Абвера, но и снабжать немецкое командование самой отменной дезинформацией.

Между тем, доверие к «Гейне» со стороны Германии росло с каждым днем. В августе 1942 года курьеры через тестя Демьянова, который был в курсе операции «Монастырь», передали ему новую рацию, деньги и блокноты для шифрования. Двух из четырех отправленных курьеров советским спецслужбам, кстати, удалось завербовать. 18 декабря 1942 года Александра Демьянова за проявленную храбрость был награжден немецким «Железным крестом».

Успех операции «Монастырь» был очевиден. За время ее проведения советская контрразведка захватила более 50 немецких агентов, а также выявила предателей среди советских граждан. Были получены миллионы рублей, которые Третий рейх отправлял на развитие «Престола».

Но самый большой успех заключался в переданной дезинформации, которая оказалась весьма полезной на линии фронта. Так, например, перед Курской битвой Демьянов передал немцам ложную информацию о маневренности, численности и планах советских войск. Поэтому стратегическая оборона на Курской дуге и решительное контрнаступление советских войск стало для Германии полной неожиданностью.

Операция «Монастырь» была свернута в 1944 году. По легенде Демьянова перевели в Белоруссию, на само же деле он был задействован в новой операции, где ему вновь пришлось начать очередную радиоигру.

Монастырь (операция советской разведки)

Операция советской разведки «Монастырь»
Основной конфликт: Вторая мировая война
Дата 1941 — 1944
Место Москва
Итог Массированная дезинформация германского командования и нейтрализация диверсионных групп
Противники

Германия Германия

Командующие

Германия Германия Руководство Абвера

Силы сторон

Германия Германия Абвер

Операция «Монастырь» представляет собой одну из самых успешных операций советских спецслужб во время Великой Отечественной войны. Операция была основана на радиоигре, которую группа оперативных работников НКВД вела со структурами Абвера, и продолжалась в течение четырёх лет с 1941 по 1944 годы.

Содержание

Ход операции

В самом начале войны возникла идея провести крупномасштабную операцию против германской военной разведки Абвер [1] .

Руководство операцией было поручено Павлу Анатольевичу Судоплатову, впоследствии возглавившему 4-е управление НКВД. В качестве основного исполнителя выступал советский разведчик А.П. Демьянов, проходивший в документах НКВД под псевдонимом «Гейне». Ранее он уже имел контакты с немецкими агентами и даже получил агентурный псевдоним «Макс» [2] (Версия Судоплатова; по данным немецкого историка, Демьянов не был Максом и его группу Абвер называл Flamingo [3] [4] ). Возникла идея воспользоваться этими контактами, а также дворянским происхождением Демьянова. В конце 1941 года «Гейне» перешел линию фронта, сдался фашистам и заявил, что он является представителем антисоветского подполья [5] . Представителям Абвера он заявил, что является представителем организации «Престол» и послан её руководителями для связи с немецким командованием. После тщательной проверки, допросов и даже имитации расстрела немецкая разведка поверила ему. Он прошел курс обучения в школе Абвера [6] .

В марте 1942 года А.П. Демьянов был переброшен на контролируемую советскими войсками территорию. Спустя две недели «Макс» передал немцам первую порцию дезинформации. Чтобы упрочить положение Демьянова в германской разведке и снабжать через него германское командование ложными сведениями НКВД устроило его офицером связи при начальнике генерального штаба маршале Б.М. Шапошникове. Работой над текстами радиограмм занимались два опытных сотрудника НКВД: Ильин Виктор Николаевич и Маклярский Михаил Борисович.

Операция «Монастырь» была прекращена летом 1944 года, когда согласно легенде агент «Гейне» из генерального штаба был переведен на службу в железнодорожные войска в Белорусскую ССР.

Последующие события

В дальнейшем А. П. Демьянов принял участие в другой операции НКВД под кодовым названием «Березино», также основанной на радиоигре и которая являлась логическим продолжением операции «Монастырь». Игра советских спецслужб так и не была раскрыта германской разведкой. В написанных после войны мемуарах Вальтер Шелленберг с завистью писал [7] , что военная разведка имела своего человека возле маршала Шапошникова, от которого поступило много ценных сведений.

Результаты

В результате операции было захвачено около пятидесяти диверсантов, арестовано семь пособников немцев (в том числе был захвачен и впоследствии перевербован Зобач, Григорий Григорьевич), получено от немцев несколько миллионов советских рублей. Когда увеличилось количество прибывающих от немцев курьеров, операция была переименована в операцию «Курьеры».

Но главный итог операции это большое количество дезинформации, которая была передана немецкому командованию. Подготовкой дезинформации занимались на самом высоком уровне офицеры генерального штаба, в ряде случаев информация согласовывалась со Сталиным. Часто такая информация возвращалась советским спецслужбам в качестве разведывательной информации уже из других источников, например, через английскую разведку.

Одним из примеров такой дезинформации [8] является сообщение, которое отправил Гейне о предстоящем ударе под Ржевом и на Северном Кавказе. Немцы стали готовиться к их отражению. Туда были переброшены дополнительные и немецкие (секретно), и советские (демонстративно) войска. Маршал Г. К. Жуков приказом Ставки из-под Сталинграда, где готовилась крупнейшая наступательная операция, подготовленная им, прибыл под Ржев. Даже он не знал об игре и был сильно обижен на Сталина. Узнав о прибытии Жукова, немцы еще более усилили свою оборону, ослабив другие участки фронта. Немцы отразили начатое под Ржевом наступление. Зато начавшееся 19 ноября 1942 года неожиданно для немцев стратегическое наступление под Сталинградом завершилось полной победой. 300-тысячная армия противника во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом была уничтожена или пленена. [9]

За успешное проведение операции некоторые сотрудники НКВД были награждены орденами и медалями. Руководитель операции «Монастырь» генерал-лейтенант Судоплатов Павел Анатольевич и его заместитель генерал-майор Эйтингон Наум Исаакович были награждены орденами Суворова, что в системе органов государственной безопасности было единственный раз. Сам Александр Петрович Демьянов — получил орден Красной Звезды, его жена, Татьяна Георгиевна Березанцева, и её отец — медали «За боевые заслуги».

Интересные факты

  • Два основных участника операции «Монастырь» впоследствии связали свою жизнь с писательской деятельностью. Ильин Виктор Николаевич — стал членом Союза писателей СССР, а с 1956 года секретарем Союза писателей. Маклярский Михаил Борисович — стал сценаристом. По его сценариям было снято несколько кинофильмов.
  • По воспоминаниям Павла Анатольевича Судоплатова, операцию «Монастырь» очень хотел забрать под своё крыло В. С. Абакумов. Он аргументировал это тем, что Смерш имеет более тесные связи с Генеральным штабом, чем НКВД. А когда это ему не удалось, он даже угрожал Судоплатову[10] .
  • Одним из задержанных диверсантов был Григорий Зобач. В 1941 году он попал в плен к немцам и был завербован офицерами Абвера. После задержания советскими спецслужбами он дал согласие работать против немцев. Помощь его была столь существенна, что он был освобожден из-под стражи и впоследствии был награждён советскими медалями (после войны был сослан в Норильск).
  • Шифровальному и радиоделу молодого разведчика Демьянова обучал Вильям Фишер (Абель)[11] .
  • Судоплатов Павел Анатольевич. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997. ISBN 5-94849-202-8
  • Эдуард Шарапов. Судоплатов против Канариса. Яуза, Эксмо; М.; 2004 ISBN 5-699-05705-6
  • Операция «Монастырь» / официальный сайт Службы Внешней Разведки Российской Федерации
  • Александр Пронин. Победители: операция «Монастырь» // журнал «Братишка», март 2000
  • Труды Общества изучения истории отечественный спецслужб. 2 том, «Неизвестные страницы легендарной операции «Монастырь». 1941-1945″ — М.: Кучково поле, 2006.
  • Лубянка. Из истории отечественной контрразведки. Сборник. Статья «Операция, которая длилась всю войну», М., Издательство Главархива Москвы, 2007, ISBN 978-5-7853-0880-0.
  • Долгополов Н. Абель-Фишер. М.: Молодая гвардия, 2011. ISBN 978-5-235-03448-8.
  • Операция «Монастырь». Сайт регионального ветеранов военной разведки Ленинградского военного округа
  • Тайная битва за Сталинград (статья на сайте Министерства обороны)

Примечания

  1. ↑Операция «Монастырь» / официальный сайт Службы Внешней Разведки Российской Федерации
  2. ↑ См. на сайте внешней разведки РФ [1]
  3. ↑ Winfried Meyer. Klatt: Hitlers jüdischer Meisteragent gegen Stalin — 2014 ISBN 978-3863312015 (нем.)
  4. ↑Hans Coppi/Winfried Meyer. Der Herr der Ringe, Rezension über das Buch „Die Rote Kapelle und andere Geheimdienstmythen“, 30.09.2013 (нем.) : «Von seinen deutschen Auftraggebern war Demjanov als Hauptagent des Agentenfunktrupps „Flamingo“ auch nie unter dem Decknamen „Max“, sondern immer unter seinem tatsächlichen Vornamen „Alexander“ oder als „V-Mann A. aus Moskau“ geführt worden. Dass er der legendäre „Max“ gewesen sei, ist eine reine Erfindung des ehemaligen KGB-Generals Sudoplatov, der damit seine Memoiren für Westverlage interessant machen wollte.»
  5. ↑ По воспоминаниям Вильяма Фишера (Абеля) при переходе через линию фронта Демьянов попал на не отмеченное на карте минное поле и только чудом остался жить, что с другой стороны придала переходу дополнительную достоверность. см. Долгополов Н. Абель-Фишер. М.: Молодая гвардия, 2011.
  6. ↑ По воспоминаниям Павла Судоплатова основной трудностью для Демьянова было скрыть, что он умеет работать с рацией и знает шифровальное дело.
  7. Шелленберг, В. Мемуары. — Минск : Родиола плюс, 1998. — ISBN 985-448-006-2
  8. ↑Дамаскин Игорь Анатольевич. 100 великих операций спецслужб
  9. ↑ Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997.
  10. ↑ Возможно одним из последствий такого конфликта был арест СМЕРШ одного из активных участников операции Монастырь В. Н. Ильина
  11. ↑ см. Николай Долгополов. Абель-Фишер. М.: Молодая гвардия, 2011.

Что такое Wiki.sc Вики является главным информационным ресурсом в интернете. Она открыта для любого пользователя. Вики это библиотека, которая является общественной и многоязычной.

Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License.

Операция монастырь павла судоплатова

В начале февраля 1942 года, когда немецкие войска впервые после начала Второй мировой войны потерпели сокрушительное стратегическое поражение в битве под Москвой, к немцам за линию фронта перешел агент органов госбезопасности «Гейне» — Алек­сандр Петрович Демьянов. Он являлся выходцем из знатного дво­рянского рода: прадед Демьянова, Антон Головатый, был первым атаманом Кубанского казачества. В роду Демьянова все мужчины традиционно были военными. Завербован он был в 1929 году и использовался контрразведкой для разработки связей оставшихся в Советском Союзе лиц дворянского происхождения с зарубежной эмиграцией. Александр Демьянов работал в Москве в Главкинопрокате, был знаком со многими известными актерами театра и кино. Он часто бывал на бегах, держал в Манеже собственную лошадь и был широко известным человеком среди московской богемы.

Выбор «Гейне» в качестве подставы гитлеровским спецслужбам не был случайным. К моменту нападения гитлеровской Германии на Советский Союз «Гейне» уже был опытным агентом. Еще в до­военный период он вышел на представителей германской торговой миссии в Москве и в разговоре с ними назвал ряд фамилий русских эмигрантов, поддерживавших контакт с его семьей в предреволю­ционный период. Германская разведка заинтересовалась «Гейне» и стала вести его разработку. Абвер присвоил ему кличку «Макс».

В поле зрения органов государственной безопасности в предво­енное время находились некоторые представители русской аристо­кратии — бывший предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, поэт Садовский, член-корреспондент Академии наук СССР Сидоров и некоторые другие. В свое время они учились в Германии, были известны гитлеровским спецслужбам, а в Москве жили на территории Новодевичьего монастыря, где нашли при­бежище потомки некогда знаменитых дворянских родов. Немцы проявляли интерес к этим лицам. Им, в частности, было известно, что поэт Садовский, практически не издававшийся в СССР, написал большую поэму в честь «немецких войск, освободителей Европы». В июле 1941 года руководство 4-го управления НКВД приняло решение создать с помощью этих лиц и другой агентуры легендированную прогерманскую монархическую организацию «Престол», в которую был внедрен агент «Гейне». Операция получила кодовое название «Монастырь».

В феврале 1942 года «Гейне» был доставлен на фронт в районе Можайска. Войсковая разведка перебросила его на нейтральную полосу, которая оказалась заминированной. Только по счастливой случайности «Гейне» не подорвался на мине. С рассветом он встал на лыжи и направился к немцам с белым флагом. «Гейне» рассказал немцам о существовании в Москве монархической организации, которая желает установить связь с немецким командованием и вы­полнять его задания. Ее цель — борьба с коммунизмом. Гитлеровцы подверши «Гейне» допросу, затем имитировали его расстрел. Раз­ведчик держался стойко, спокойно отвечал на все вопросы, и немцы сделали вид, что ему поверили.

Однако проверка «Гейне» продолжалась. На следующий день он был отправлен в Смоленск. Его поместили в концлагерь вместе с предателями и изменниками Родины. В лагере продолжались его допросы. Офицеры абвера постоянно интересовались историей его перехода через линию фронта, проверяли знания в области радио- и электротехники. Через некоторое время «Гейне» перевели на городскую квартиру в Смоленске, ще два инструктора занимались его подготовкой в качестве агента абвера. Под их руководством оп изучал тайнопись, шифровальное и радиодело. Впоследствии Алек­сандр Демьянов вспоминал, что труднее всего ему было скрывать свое умение работать на телеграфном ключе.

Через несколько недель состоялась встреча «Гейне» с высокопо­ставленным представителем абвера, который сообщил, что вскоре его отправят с заданием обратно в Москву. Были уточнены некоторые детали задания и время связи. Одновременно условились, что курье­ры, прибывающие в столицу, будут приходить к его тестю, профес­сору медицины, практикующему па дому, а тот будет связывать их с «Гейне». После этой беседы «Гейне» перевели в Минск и поселили на частной квартире. Его всесторонняя проверка гитлеровскими спецслужбами продолжалась. 15 марта 1942 года за «Гейне» пришла машина, и его отвезли на аэродром, выдали деньги для организации «Престол» и посадили в самолет.

Приземлился «Гейне» в лесу около районного центра Арефино. Захватившим его в плен красноармейцам он сообщил свой псев­доним и попросил немедленно связаться с Москвой. Из Москвы поступило распоряжение доставить разведчика в Ярославль. Там он проживал некоторое время, затем в сопровождении сотрудников госбезопасности был доставлен в Москву. Две недели потребова­лись для написания подробного отчета, а затем «Гейне» вышел в эфир и передал немцам первую дезинформацию, подготовленную Генеральным штабом.

Первые четыре месяца органы госбезопасности сознательно из­бегали ставить перед немцами какие-либо вопросы. Только в августе 1942 года им было передано, что имеющийся у организации «Пре­стол» передатчик пришел в негодность и требует замены. Вскоре в Москву пожаловали курьеры абвера. 24 августа 1942 года они пришли к тестю «Гейне», а затем встретились и с ним. Курьерами оказались предатели Станкевич и Шакуров. Они вручили «Гейне» новую рацию, батареи, блокноты для шифрования и деньги. Одеты они были в советскую военную форму и прибыли в Москву для со­вершения диверсий. К вечеру Эйтингоном был отдан приказ усыпить курьеров. Пока курьеры спали, их сфотографировали, обыскали, заменили патроны в револьверах на холостые. Утром им дали воз­можность погулять по Москве под плотным наружным наблюдением, а затем одного из них арестовали на вокзале, когда он пытался под­считать воинские эшелоны. Второй курьер был арестован на дому у женщины, с которой он успел познакомиться.

«Гейне» сообщил немцам по рации, что Станкевич и Шакуров благополучно прибыли, но новую рацию не доставили, так как она якобы была повреждена при приземлении. 7 октября 1942 года аб­вер забросил еще двух курьеров, которые без лишнего шума были арестованы органами госбезопасности. «Гейне» проинформировал немцев, что и эти курьеры благополучно прибыли и приступили к выполнению задания. В дальнейшем радиоигра с немцами велась по двум линиям: но радиостанции «Гейне» от имени монархической организации «Престол» и по рации прибывших 7 октября 1942 года диверсантов, которые были перевербованы органами государствен­ной безопасности. Руководство 4-го управления учитывало тот факт, что прибывшие первыми агенты Станкевич и Шакуров имели ука­зание вернуться назад. Было принято решение скомпрометировать одного из них. «Гейне» сообщил немцам по радио, что Шакуров «трусит, много пьет и становится для нас опасным». Абвер приказал его ликвидировать.

12 октября 1942 года немцы предложили «Гейне» передать сведе­ния о месте работы членов организации «Престол». Агент ответил, что члены его организации работают в Москве и некоторых других городах. Абвер интересовало наличие членов организации в Ярос­лавле, Муроме и Рязани. Немцы потребовали переслать им адреса и пароли для связи с этими лицами. Чтобы не вызвать подозрений немцев, им было сообщено, что в названных городах организация «Престол» своих людей не имеет, однако располагает возможностью принять курьеров в Горьком. Немцы запросили адрес явочной квар­тиры и пароль. Игра с гитлеровской военной разведкой расширялась. Абвер высоко оценил работу «Гейне». 18 декабря 1942 года «Гейне» была передана шифровка из Берлина о том, что он и Станкевич (к этому времени он был перевербован советской контрразведкой и также принимал участие в операции «Монастырь») награждены не­мецкими орденами.

Вскоре «Гейне» информировал немцев, что его организация приобрела еще одну явочную квартиру. На самом деле в ней про­живал сотрудник НКВД. Курьеры абвера все чаще прибывали в Советский Союз. Их встречали не только в Москве, но и в других городах, в том числе в Горьком, Свердловске, Челябинске, Ново­сибирске. Одному из курьеров даже разрешили вернуться обратно, чтобы подтвердить немцам, что организация «Престол» работает под контролем абвера.

Радиостанции «Гейне» и Станкевича продолжали передавать «важную стратегическую информацию», которая на самом деле готовилась в Генеральном штабе Красной Армии с целью дезинфор­мации германского военного командования. Среди таких сведений, передаваемых за линию фронта, были донесения о «важнейших решениях» Ставки, данные о совещаниях у маршала Шапошникова и другая информация. Шифровки «Гейне» высоко ценились в отделе «Иностранные армии Востока» германского Генерального штаба и учитывались при планировании операций на Восточном фронте.

«Гейне» активно передавал выгодные советскому командованию сведения о железнодорожных перевозках воинских частей, боепри­пасов и военного снаряжения. Для подтверждения фактов о якобы проведенных организацией «Престол» диверсиях чекистами были организованы соответствующие публикации в прессе. Приходилось даже имитировать акты вредительства на железных дорогах страны, в частности, под городом Горьким. В отдельных случаях, когда это было выгодно советскому командованию, «Гейне» передавал нем­цам и настоящую информацию. В ее подготовке принимал участие сотрудник Оперативного управления Генеральною штаба генерал Сергей Штеменко.

Накануне контрнаступления под Сталинградом Ставка Верхов­ного командования довела до немцев стратегическую дезинфор­мацию относительно направления главного удара Красной Армии на Западном фронте. При разработке плана контрнаступления под Сталинградом 13 ноября 1942 года Сталин пригласил в Кремль членов Политбюро и членов Государственного Комитета Обороны. На этом совещании присутствовали также генералы Василевский и Жуков. При обсуждении плана контрнаступательной операции Жу­ков и Василевский обратили внимание присутствующих на то, что германское командование может перебросить в район Сталинграда на помощь группировке Паулюса часть своих войск из района Вязь­мы. Чтобы этого не случилось, необходимо было дезинформировать германское командование относительно направления удара Красной Армии, сделав вид, что наступление на советско-германском фронте планируется осуществить в районе Ржевского выступа.

На Жукова возлагалась задача подготовить наступление Кали­нинского и Западного фронтов, чтобы убедить немцев, что именно здесь наносится главный удар. Действительно, появление Жукова на Западном фронте дезориентировало немецкое военное командование, которое сочло, что именно здесь Красная Армия планирует перейти в контрнаступление. Более того, сосредоточение стратегических резервов Красной Армии в районе Москвы также укрепило немцев в этой мысли. На самом деле задача Жукова была более скромной— сковать силы немцев на этом участке советско-германского фронта. Для перехода в контрнаступление у него не было достаточных сил и средств.

Германское командование стало срочно усиливать группировку своих войск в районе Ржевского выступа. Предупреждение «Гейне» о том, что Красная Армия готовит удар именно под Ржевом, немцы предприняли меры по его отражению, а с началом Сталинградской наступательной операции оказались не в состоянии перебросить из-под Ржева войска на помощь окруженной группировке фельдмаршала Паулюса. Сражение под Ржевом носило ожесточенный и затяжной характер, хотя контрнаступления здесь, как уже отмечалось, не пла­нировалось. В наши дни отдельные средства массовой информации пытаются доказать, что Жуков-де не был великим полководцем, по­скольку под Ржевом он потерпел поражение. Как мы видим, Жуков сумел блестяще выполнить поставленную перед ним задачу, сковав в районе Ржевского выступа немецкие войска, и тем самым способ­ствовал их разгрому под Сталинградом.

Интересно отмстить, что стратегическая дезинформация, переда­вавшаяся советскими разведчиками для гитлеровского командования в ходе операции «Монастырь», подчас возвращалась в органы госбе­зопасности от их источников в абвере и британской разведке. Так, в 1942 году внешней разведкой был завербован в одной из оккупиро­ванных немцами стран руководитель шифровальной службы абвера полковник Шмидт. До своего провала он успел передать ряд ценных разведывательных материалов абвера, полученных из Москвы. При их анализе было установлено, что речь шла об информационных сообщениях «Гейне».

Кроме того, британская разведка, имевшая свою агентуру в аб­вере, также получала по своим каналам материалы «Гейне», которые возвращались в Москву в виде агентурных донесений от члена «кем­бриджской пятерки» Энтони Бланта. Англичане настолько уверовали в то, что абверу удалось завербовать агента в окружении маршала Шапошникова, что даже Черчилль сообщил Сталину в 1943 году, что в Генштабе Красной Армии есть немецкий агент.

Оперативная игра «Монастырь» продолжалась до конца Великой Отечественной войны. В ходе операции органами государственной безопасности было арестовано более 50 агентов абвера и семь по­собников немцев, а также получено несколько миллионов рублей на деятельность легендированной организации «Престол». Руководите­ли операции Павел Судоплатов и Наум Эйтингон были награждены орденами Суворова 2-й степени, Александр Демьянов — орденом Красной Звезды, а его жена Тамара и тесть Борис Березанцев — ме­далями «За боевые заслуги».

Но это было уже в ноябре 1945 года. А пока кровопролитная война продолжалась. Во время операции «Монастырь» агентуре 4-го управления не удалось проникнуть в Берлин. И Сталин предложил Судоплатову и Эйтингону расширить рамки радиоигры. Чекисты думали вновь направить «Гейне» за линию фронта. Сам «Гейне» предлагал направить члена организации «Престол» переводчика Красной Армии в лагерь немецких военнопленных с тем, чтобы в дальнейшем организовать его «побег». Явившись к немцам, этот переводчик должен был создать условия для более активной связи «Гейне» с абвером. А пока в очередной шифровке «Гейне» информи­ровал немецкую разведку о том, что он переведен из группы связи Генштаба Красной Армии в технические части с присвоением звания инженер-капитана.

Операция «Монастырь»

Имя генерал-лейтенанта Павла Судоплатова, одного из главных руководителей советской разведки в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период, стало известно широкой публике только после 1991 года, когда состоялась его полная реабилитация.

Кто же он такой, Павел Судоплатов? Вот лишь один эпизод из его богатой боевой биографии. Он воссоздан по недавно рассекреченным материалам Центрального архива Федеральной службы безопасности России.

Многоликая операция

ЛЕТОМ 1941 года Судоплатов, возглавивший диверсионный отдел в центральном аппарате НКВД, начал операцию, которая и поныне считается высшим пилотажем тайной борьбы. Она длилась практически всю войну и на разных этапах называлась: «Монастырь», «Курьеры», «Березино». Ее замысел первоначально состоял в том, чтобы довести до немецкого разведцентра целенаправленную информацию о якобы существующей в Москве антисоветской религиозно-монархической организации, заставить поверить вражеских разведчиков в нее как в реальную силу, пятую колонну в советском тылу и, наладив с противником от ее имени постоянную связь, проникнуть в разведсеть гитлеровцев в Советском Союзе.

С этой целью задействовали сначала двух человек. Первым был представитель знатного дворянского рода Борис Садовский. С установлением Советской власти он потерял свое состояние и, естественно, враждебно к ней относился. В июле 1941 года Садовский написал стихотворение, о котором довольно скоро стало известно контрразведке. В нем автор обращался к гитлеровцам как к «братьям-освободителям», призывал Гитлера восстановить русское самодержавие. Садовского и решили использовать в роли руководителя легендируемой организации «Престол».

Гейне берется за дело

ЧТОБЫ «помочь» ему, в игру включили секретного сотрудника Лубянки Александра Демьянова, имевшего оперативный псевдоним Гейне. Его прадед, Антон Головатый, был первым атаманом кубанского казачества, отец — казачьим есаулом, мать происходила из древнего княжеского рода.

Опытный агент с такими данными быстро завоевал доверие монархиста-стихотворца Садовского.

17 февраля 1942 года Демьянов-Гейне перешел линию фронта и, сдавшись немцам, заявил, что он — представитель антисоветского подполья. Офицеру абвера, который допрашивал его, разведчик рассказал об организации «Престол» и о том, что послан ее руководителями для связи с немецким командованием. Гейне сначала не поверили. Его подвергли серии допросов и тщательных проверок, включая имитацию расстрела, подбрасывание оружия, из которого он мог перестрелять своих мучителей и скрыться, и т.п. Однако выдержка Демьянова, уверенное поведение, правдоподобность легенды в конце концов заставили немецких контрразведчиков поверить в правдивость его слов. Сыграло свою роль и то, что еще перед войной московская резидентура абвера взяла Демьянова на заметку как возможного кандидата для вербовки и присвоила ему псевдоним Макс. Под ним он фигурировал в картотеке московской агентуры немцев в предвоенный период, под ним же после трех недель обучения азам шпионского дела был выброшен в советский тыл. Это случилось 15 марта 1942 года.

Демьянов должен был обосноваться в районе Рыбинска с заданием вести активную военно-политическую разведку. Две недели на Лубянке выдерживали паузу, чтобы не вызвать у абверовцев подозрений той легкостью, с которой агент легализовался, а затем Макс передал им свою первую дезинформацию.

Вскоре, дабы упрочить положение Демьянова в германской разведке и получить возможность, не вызывая подозрений, снабжать через него противника ложными данными стратегической важности, Гейне устроили на военную службу офицером связи при начальнике Генерального штаба. Глава абвера адмирал Канарис считал своей огромной удачей, что удалось заполучить «источник информации» в столь высоких сферах и не мог не похвастаться этим успехом перед извечным соперником из СД бригаденфюрером СС Шелленбергом.

Берлин потирает руки

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ рамки операции расширялись. В начале августа 1942 года Макс сообщил немцам, что имеющийся в организации «Престол» передатчик приходит в негодность. Вскоре на московскую конспиративную квартиру явились два абверовских курьера. Они доставили деньги и продукты, а также сообщили местонахождение тайника с переброшенной рацией.

«По моему предложению первая группа немецких агентов должна была оставаться на свободе в течение десяти дней, — вспоминал позже Судоплатов. — В этом случае мы могли проверить их явки и узнать, не имеют ли они связей еще с кем-то. Берия предупредил, что если группа устроит в Москве диверсию или теракт, не сносить мне головы». Но все закончилось благополучно: связников через десять дней арестовали, доставленную ими рацию нашли. Макс однако радировал немцам: курьеры прибыли, но рация при транспортировке оказалась поврежденной.

В немецком разведцентре и это приняли за чистую монету. Через два месяца из-за линии фронта заявились еще два связника. Они имели при себе деньги, два радиопередатчика, различное шпионское снаряжение. Они должны были обосноваться в Москве, собирать и передавать по второй рации собственную развединформацию. Оба агента были перевербованы. С этого момента операция Судоплатова развивалась по двум направлениям: от имени организации «Престол» и резидента Макса — с одной стороны, и от имени агентов абвера Зюбина и Алаева, якобы сумевших обзавестись в Москве собственными связями, — с другой. Началась новая стадия тайного поединка — операция «Курьеры».

Удовлетворяя запросы абверовцев, 4-е управление НКВД направляло им обширную дезинформацию, подготовленную в Генштабе Красной Армии, а на подставные явочные квартиры вызывало все новых агентов вражеской разведки.

В Берлине были очень довольны работой Макса и внедренной с его помощью агентурой. В 1942 году, 20 декабря (в канун профессионального праздника чекистов!), адмирал Канарис лично поздравил своего московского резидента с награждением Железным крестом 1-й степени. А Михаил Иванович Калинин тогда же подписал указ о награждении Демьянова орденом Красной Звезды.

Итогом радиоигр «Монастырь» и «Курьеры» стал арест 23 переброшенных через линию фронта немецких агентов, имевших при себе 2 миллиона рублей, несколько радиостанций, большое количество документов, оружия и снаряжения.

Летом 1944 года оперативная игра с Гейне в главной роли получила дальнейшее продолжение под названием «Березино». Демьянов сообщил абверовцам, что его откомандировали в только что занятый советскими войсками Минск. Затем от него последовала информация: по белорусским лесам пробиваются на запад многочисленные группы немецких солдат и офицеров, попавших в окружение. Поскольку данные радиоперехватов свидетельствовали, что немецкое командование стремится использовать выходящих из «котлов» для дезорганизации советского тыла, Судоплатов предложил сыграть на этом. Нарком госбезопасности Меркулов доложил Сталину, Молотову и Берия план новой операции, разработанной Павлом Анатольевичем, — «Березино». Добро было получено.

18 августа 1944 года московская радиостанция «Престола» сообщила немцам, что Макс случайно нарвался в лесу на выходящую из окружения воинскую часть вермахта, которой командует подполковник Герхард Шерхорн. Окруженцы испытывают острую нужду в продовольствии, оружии, боеприпасах.

Семь дней на Лубянке ждали ответа: абверовцы, видимо, наводили справки о Шерхорне и его войске. Такой командир части в вермахте в самом деле имелся. Его доставили из офицерского лагеря военнопленных и сумели убедить принять участие в оперативной игре. В немецкий разведцентр — абверкоманду-103 — поступили от Макса подробности биографии Шерхорна, придававшие убедительность его легенде. На восьмой день из абверкоманды пришла радиограмма: «Просим помочь нам связаться с этой немецкой частью. Мы намерены сбросить для них различные грузы и прислать радиста».

В ночь с 15 на 16 сентября 1944 года три посланца немецкого командования приземлились на парашютах в районе озера Песочное в Минской области, где «скрывался» полк Шерхорна. Вскоре двое из этой троицы включились в радиоигру под руководством Судоплатова, и вражеский разведцентр перебросил еще двух офицеров с адресованными Шерхорну письмами командующего группой армий «Центр» генерал-полковника Рейнгардта и начальника абверкоманды-103 Барфельда. Поток грузов для окруженцев увеличивался, а вместе с ними прибывали все новые ревизоры, имевшие задание выяснить, те ли это люди, за кого себя выдают. Но все было сработано чисто.

Диверсии не состоялись

. ДО СЕМИДЕСЯТИ радиоигр одновременно вели в годы войны 4-е управление НКВД и военная контрразведка «Смерш». Все их так или иначе курировал Павел Судоплатов. Только с конца сентября 1941 по октябрь 1943 года 80 перевербованных вражеских шпионов со своих радиопередатчиков под диктовку сотрудников госбезопасности передавали немецким хозяевам дезинформацию различного характера. По их вызовам прибыло из-за линии фронта и было обезврежено 345 агентов.

Забросив в советский тыл свыше 6 тыс. агентов-парашютистов и свыше 3,5 тыс. диверсантов, абвер и СД не сумели осуществить ни одной сколько-нибудь серьезной диверсии.

. Когда 24 июня 1945 года Павел Судоплатов вывел сводный батальон войск НКВД на Парад Победы, он имел право гордиться тем, что в разгром гитлеровских захватчиков внесли свою лепту он и его люди, бойцы невидимого фронта. А как им воздаст Отечество — об этом тогда думали меньше всего.

Из истории российской разведки

В ГОДЫ Русско-японской войны в списки отечественного флота был зачислен необычный корабль — воздухоплавательный крейсер (по официальной классификации — крейсер II ранга) «Русь».

Он использовался как специальный воздухоплавательный разведчик, оборудованный и снабженный необходимым сняряжением для этих целей. В качестве консультанта по воздухоплавательному оборудованию был назначен лейтенант М.Н.Большев.

На крейсере были впервые произведены комплексные эксперименты по применению воздушных шаров на кораблях флота. Также проводились исследования условий ведения воздушной разведки на море. «Русь» осуществлял и поиск установленных мин заграждения. На крейсере впервые была использована фотокамера В.Ф.Потте для воздушной съемки, которая стала самой распространенной фотокамерой русской авиации в годы Первой мировой войны и находилась на вооружении до 1930-х годов.

Новое в блогах

Пять операций Павла Судоплатова

Пять операций Павла Судоплатова

Павел Судоплатов — легендарный разведчик, прошедший путь от агента ОГПУ до генерал-лейтенанта МВД. Проведенные им операции вошли в «золотую коллекцию» контрразведывательной работы…

Ликвидация Евгения Коновальца

Операция по ликвидации лидера Украинской войсковой организации (УВО) Евгения Коновальца считается «классикой». Коновалец был опасен тем, что состоял в тесном контакте в абвером, несколько раз лично встречался с Гитлером, его люди проходили обучение в нацистской партийной школе.

Также Коновалец координировал сеть украинских националистов в разных странах, через него шло финансирование, в случае войны его организация была готова выступить вместе с Гитлером против СССР.

В 1934 году украинские националисты убили польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого и сотрудника советского консульства во Львове Андрея Майлова. Это стало «последней каплей» — Коновальца необходимо было устранять.

Для этого в украинскую националистическую организацию под именем Павлусь Валюх был внедрен Павел Судоплатов. По легенде, он был племянников соратника Коновальца Николая Лебедя.

Судоплатову удалось войти в ближний круг Коновальца. Очевидно, Коновалец ставил большие ставки на молодого «Павлуся».
Судоплатов пробыл в националистической организации четыре года, в ноябре 1937 года вместе с Ежовым молодой разведчик прибыл на аудиенцию к Сталину.

План по ликвидации был вскоре запущен. Коновальца было решено устранять при помощи бомбы, замаскированной под коробку конфет. Детонатор должен был сработать через полчаса после переворачивания коробки в горизонтальное положение.

Поскольку советская контрразведка до последнего момента не знала о месте проведения операции, Судоплатова тщательно подготовили к нескольким вариантам. Также ему было приказано в случае критической ситуации совершить самоубийство — сдаваться врагу было запрещено.
23 мая 1938 года судно «Шилка» прибыло в Роттердам.

Судоплатову удалось, ссылаясь на нехватку времени, убедить Коновальца встретиться в ресторане отеля «Атланта». Это было идеальное место — недалеко от вокзала, оживленный район.
«Павлусь Валюх» прибыл на место в 11:50. Коновалец был один и ожидал «соратника» с бокалом хереса, сам Судоплатов заказал себе кружку пива.

Во время непродолжительной беседы они договорились встретиться в 17:00 в центре города. Перед своим уходом «Павлусь» достал из внутреннего кармана пиджака коробку конфет и вручил Коновальцу. Взрывное устройство уже было взведено.

Покинув ресторан, Судоплатов купил в магазине плащ и шляпу (классика!). Вскоре он услышал взрыв. Толпы зевак кинулись на место происшествия. Удостоверившись в успехе операции, советский разведчик по подложным документам поехал в Барселону.

«Монастырь»

В начале Великой Отечественной войны советская контрразведка решила слегендировать существование в СССР подпольной организации, приветствующей фашистов и желающих их Победы. Многие из её «членов» жили в Новодевичьем монастыре — отсюда название операции. Это была сложная «многоходовка», придуманная Павлом Судоплатовым.

Центральным звеном операции «Монастырь» стал Александр Петрович Демьянов. Он был завербован контрразведкой ещё в 1929 году. Выходец их дворянской семьи, он долгое время жил в Париже, имел обширные контакты среди эмигрантов.

В 29-м году «Гейне» (оперативная кличка Демьянова) был доставлен в Москву и, уже являясь завербованным агентом, стал вести богемную жизнь, постепенно становясь своим в светском кругу советской «пятой колонны». В это время он познакомился с немецкими разведчиками, которые уже тогда прониклись к Демьянову доверием, по немецким документам он проходил под псевдонимом «Макс».

17 февраля 1942 года наши контрразведчики организовали «бегство» Демьянова на немецкую сторону. Немцам он представился своим именем и сказал, что является членом тайной оргнанизации «Престол», сочувствующей фашистам. Конечно, его проверяли, допрашивали, собирали о нем сведения. Решающим стало то, что абвер уже до этого брал его в разработку, и «Макс» был у немцев на хорошем счету.
«Гейне-Макс» прошел интенсивный курс подготовки, после чего, всего через 26 дней, его на парашюте забросили в Ярославскую область, откуда Демьянов поехал в Москву.

Связь с немцами была организована через тестя Демьянова. К нему прибывали немецкие курьеры и он связывал их с «Максом». Операция шла как нельзя успешно, многих курьеров ловили и вербовали наши контрразведчики, захватывали рации. Работа проводилась так качественно, что немецкие разведчики (уже работающие на НКВД) получали награды от абвера.

Всего за время операции было захвачено более 50 агентов, арестовано 7 их пособников, получено от немцев несколько миллионов рублей. Главным же смыслом и итогом операции «Монастырь» стал массированный вброс дезинформации, которая помогла, к примеру, в ноябре 1942 года отвести силы фашистов от Сталинграда под Ржев и 300-тысячная армия маршала Паулюса была взята в окружение.

Летом 1944 года операция «Монастырь» была официально прекращена. «Гейне» якобы отправили в железнодорожные войска в Белоруссию. На самом деле, Александр Демьянов принял участие в ещё одной операции — «Березино».

«Березино»

Операция «Березино» стала логическим продолжением операции «Монастырь». Ключевой фигурой в ней снова стал Александр Демьянов.

18 августа 1944 года советский разведчик радировал: в районе Березины уцелел большой отряд вермахта, численностью более двух тысяч человек чудом избежавший разгрома и укрывшийся в болотистой местности. Во главе «отряда» стоял завербованный 4-м управлением НКВД подполковник Шерхорн («Шубин»).

Ожидание ответа длилось целую неделю. Немцы проверяли информацию, но все же абвер «клюнул». Немецкое командование десантировало в указанных координатах боеприпасы, продовольствие и радистов.

По архивным данным, с сентября 1944 года по май 1945 года немецким командованием в наш тыл было совершено 39 самолето-вылетов и выброшено 22 германских разведчика (все они были арестованы советскими контрразведчиками), 13 радиостанций, 255 мест груза с вооружением,обмундированием, продовольствием, боеприпасами, медикаментами, и 1 777 000 рублей.

Операция «Березино» проводилась с участием настоящих немецких офицеров, перешедших на сторону Красной Армии. Они старательно изображали уцелевший полк, а парашютисты-связные немедленно перевербовывались контрразведкой, включаясь в радиоигру. Снабжение «своего» отряда Германия продолжала до самого конца войны.

В последней радиограмме от 5 мая 1945 года сообщалось: «С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также больше поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжелый момент приходится разочароваться в своих надеждах».

«Утка», или «Охота на льва»

Когда в Испании завершилась поражением республиканцев Гражданская война, стало очевидно, что жить Льву Давидовичу Троцкому осталось недолго. Его влияние, особенно в свете предстоящей Великой войны, следовало пресечь.

По признанию Судоплатова, в Испании ковались в том числе и кадры для будущих спецопераций советской разведки. В том числе и для самой известной операции Судоплатова «Утка», которую сам Павел Анатольевич предпочитал называть «Охотой на Льва».

Будущий руководитель покушения на Троцкого, Наум Эйтингон, также участвовал в той Гражданской войне (псевдоним «Котов»), здесь же он познакомился и с матерью Рамона Меркадера, коммунисткой Марией Каридад. Вскоре после знакомства и мать и сын Меркадеры были завербованы советской разведкой.

Рамон (оперативная кличка «Раймонд») в 1938 году в Париже сблизился с сотрудницей секретариата Троцкого Сильвией Агелофф. Вскоре он поженились. Меркадер не торопился. Он прибыл в Мексику в октябре 1939 года, но не появлялся в доме «Старика» (так Троцкого называли при разработке операции) до марта 1940-го.

После первого неудачного покушения группы Сикейроса в мае того же года, Троцкий стал осторожнее. По воспоминаниям его жены, Натальи Седовой, Лев Давидович даже хотел запретить визиты мужа своей секретарши и настаивал на том, чтобы о нем собрали информацию.

Однако 20 августа, когда Рамон пришел в кабинет Троцкого, тот его пустил и даже позволил «Раймонду» встать в «слепую зону», откуда Меркадер и нанес удар ледорубом. Попытка Троцкого остановить Меркадера была запоздалой — удар оказался смертельным, хотя «демон революции» и успел напоследок укусить своего убийцу.

Согласно мемуарам Судоплатова, у дома Троцкого во время совершения покушения стояла машина с матерью Меркадера и Эйтингоном, но им осталось только смотреть, как избитого «Раймонда» уводят. В тот же вечер они улетели на Кубу.

Ликвидация Шухевича

План по поимке руководителя УПА Романа Шухевича был утвержден Судоплатовым и Дроздовым 5 марта 1950 года. В ходе оперативной разработки сотрудниками контрразведки 3 марта была задержана одна из ближайших соратниц (и любовница) Шухевича Дарина Гусяк («Нюся»). Во время задержания она оказала сопротивление и хотела проглотить капсулу с ядом, что ей, однако, не удалось. Поняв, что выбить из неё показания будет крайне непросто, Дарину изолировали, распустив слух о её смерти.

Для того, чтобы «Нюся» вывела оперативников на Шухевича, в ход была пущена классическая внутрикамерная разработка. В тюремном лазарете «Нюся» познакомилась с другой задержанной — агентом контрразведки под псевдонимом «Роза». Во время войны «Роза» сотрудничала с гестапо и знала о деятельности УПА не понаслышке. В частности, войти в доверие к «Нюсе» ей удалось, заявив, что ещё одна подельница Шухевича, «Монета», якобы находится в соседней камере.

Уже через день «Роза», увидев, что между ней и «Нюсей» сложились доверительные отношения, заявила, что против неё ничего не нашли, поэтому скоро она будет отпущена. Между делом, «Роза» предложила Дарине передать записку на волю. Так примерное местонахождение Шухевича было установлено. Дальнейшее было делом техники.

«Генерал Чупрынка» (прозвище Шухевича) был обнаружен в двухэтажном здании кооперативной лавки в селе Белогорща под Львовом. Во время задержания он оказал сопротивление, один оперативник был убит. Застрелен был и сам Шухевич.

Операция «Монастырь»

Эту историю много лет назад в самых общих чертах, не называя имен и деталей, мне поведал Виктор Николаевич Ильин, секретарь Московского отделения Союза писателей, а в прошлом ответственный сотрудник НКВД, один из тех, кто стоял у истоков операции «Монастырь». Загоревшись идеей написать о ней, я обратился в пресс-бюро КГБ. Но там на меня замахали руками: «Что ты, что ты! Это совершенно секретная операция!»

Миновали годы, и теперь можно спокойно рассказать о ней.

В самом начале Великой Отечественной войны возникла необходимость проникнуть в агентурную сеть абвера, действовавшую на территории СССР. Можно было перевербовать нескольких агентов — радистов абвера и с их помощью выманивать других немецких агентов. Так обычно и делалось. Но, во-первых, такая оперативная игра не могла продолжаться длительное время, а во-вторых, в ходе ее вряд ли можно было передать противнику серьезную дезинформацию. Поэтому генерал Судоплатов и его помощники Ильин и Маклярский решили слегендировать существование в СССР некоей организации, приветствующей победу немцев и желающей помочь им. Образцы для подражания были: блестящие операции «Синдикат-2» и «Трест», проведенные ВЧК — ОГПУ в 20-е годы.

Кандидаты в подпольную монархическую организацию вскоре нашлись — они все были на учете в НКВД. Ими стали бывший предводитель дворянского собрания Нижнего Новгорода Глебов, член-корреспондент Академии наук Сидоров, поэт Садовский и другие. Все они по прихоти судьбы жили на территории Новодевичьего монастыря, в своего рода «Вороньей слободке», были безобидными ворчунами, и НКВД их не трогал, а иногда и пользовался их услугами. Наиболее яркой фигурой был поэт Садовский, жена которого гадала на картах и давала сеансы спиритизма. Ее посещали жены высокопоставленных деятелей, например, супруга члена Политбюро А. И. Микояна. В СССР Садовский как поэт не был известен, но в Германии издавались его поэмы, в том числе и та, в которой он восхвалял немецкую армию. Из этих лиц с помощью агентуры и была создана организация «Престол»; по месту жительства ее членов получившая оперативное наименование «Монастырь».

Одновременно подыскивалась кандидатура главного участника операции — агента, который будет подставлен немцам. Им стал Александр Петрович Демьянов, выходец из дворянской офицерской семьи, с 1929 года сотрудничавший с органами госбезопасности, проверенный на многих делах. Перед войной он вошел в контакт с немецкими разведчиками в Москве, и этот контакт так успешно развивался, что немцы практически считали Демьянова своим агентом, присвоив ему кличку «Макс». В НКВД же он имел псевдоним «Гейне».

Он был введен в операцию «Монастырь», после чего 17 февраля 1942 года было организовано его «бегство» через линию фронта. Немецкая контрразведка вначале с недоверием отнеслась к «Гейне». Его с пристрастием допрашивали и проверяли, не доверяя рассказам о существовании «Престола», по поручению которого он бежал к немцам, чтобы просить у них помощи. Был даже инсценирован расстрел «Гейне», но он держался мужественно и не дал немцам повода заподозрить его.

После того как из Берлина поступил ответ на запрос фронтового подразделения абвера о том, что перебежчик является «Максом», которому можно доверять, отношение к нему изменилось. Немецкие разведчики, считая «Макса» «своим человеком» стали готовить его к заброске в советский тыл. Подготовка была кратковременной, но чрезвычайно интенсивной. Он изучал тайнопись, шифровальное и радиодело. Перед отправкой с ним беседовал высокопоставленный сотрудник абвера. Обсудили условия связи. Договорились, что курьеры, прибывающие в Москву, будут являться к его тестю, а тот будет связывать их с «Гейне» (тесть был в курсе операции).

15 марта 1942 года, спустя всего 26 дней после «перехода» «Гейне» к немцам, его сбросили на парашюте над Ярославской областью. В тот же день он был доставлен в Москву.

Через две недели, как и было условлено перед заброской, «Гейне» вышел в эфир. С этого дня началась его регулярная радиосвязь с немецкой разведкой. Операция «Монастырь» развивалась успешно, стало ясно, что ее возможности выходят далеко за рамки целей, намеченных вначале. Теперь речь могла идти не только о вылавливании немецкой агентуры, но и о снабжении немцев крупномасштабной дезинформацией, подготовленной на самом высоком уровне.

24 августа и 7 октября 1942 года к «Гейне» явились обещанные курьеры. Доставили новую рацию, блокноты для шифрования и деньги. Двое из четырех захваченных курьеров были перевербованы. Теперь «информация» к немцам шла по двум рациям. 18 декабря 1942 года «Гейне» и один из радистов были награждены немцами орденом — «Железным крестом с мечами» за храбрость.

Радиоигра продолжалась. Курьеры немецкой разведки все чаще прибывали не только в Москву, но и в другие города, где «Престол» также имел свои опорные пункты, в частности, в Горький, Свердловск, Челябинск, Новосибирск, безусловно интересные для немецкой разведки. Всего за время оперативной игры было захвачено более 50 агентов, арестовано 7 их пособников, получено от немцев несколько миллионов рублей.

Но главная заслуга участников операции «Монастырь» заключалась в передаче большого количества отличной дезинформации. Ценность этой «информации» была определена не сотрудниками, проводившими операцию «Монастырь», а германским командованием и руководством английской разведки.

Все было очень хорошо продумано. Во-первых, были найдены фиктивные источники информации среди бывших офицеров царской армии, служивших в Генеральном штабе у маршала Б. М. Шапошникова. Они были еще не старыми людьми (45–55 лет) и охотно подключились к игре. Во-вторых, вся дезинформация готовилась на высшем уровне, с участием заместителя начальника Генштаба генерала С. М. Штеменко, а в ряде случаев согласовывалась с наркомом путей сообщения, членом Государственного Комитета Обороны Кагановичем и даже с самим Верховным главнокомандующим И. В. Сталиным. Важные операции Красной армии в 1942–1943 годах действительно осуществлялись там и тогда, где и когда их «подсказывал» «Гейне», однако они носили второстепенный, отвлекающий характер. Например, 4 ноября 1942 года «Гейне» сообщил, что Красная армия нанесет по немцам удары под Ржевом и на Северном Кавказе. Немцы стали готовиться к их отражению. Туда были переброшены дополнительные и немецкие (секретно), и советские (демонстративно) войска. Даже сам маршал Г. К. Жуков приказом Ставки из-под Сталинграда, где готовилась крупнейшая наступательная операция, подготовленная им, прибыл под Ржев. Он, не зная об игре, затаил обиду на Сталина, направившего его на второстепенный, даже третьестепенный участок фронта. Узнав о прибытии Жукова — «генерала «Вперед!»» — немцы еще более усилили свою оборону, ослабив другие участки фронта.

Конечно, немцы отразили начатое под Ржевом наступление, и никакое мастерство Жукова спасти дело не могло. Тысячи солдат полегли в этих боях. Но зато начавшееся 19 ноября 1942 года неожиданно для немцев стратегическое наступление под Сталинградом завершилось полной победой. 300-тысячная армия противника во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом была уничтожена или пленена. Наступил решающий перелом во Второй мировой войне. В этом есть заслуга и скромного агента НКВД «Гейне» — Александра Петровича Демьянова.

Не меньшую роль сыграл «Монастырь» и в летней кампании 1943 года. «Гейне» сообщил немцам, что советские войска сконцентрированы на юге и востоке от Курска, но они недостаточно маневренны, поэтому их использование затруднено. Он также сообщил о том, что планируется осуществить наступательные операции к северу от Курска и на южном фронте. Переход же советских войск на Орловско-Курской дуге к стратегической обороне, а затем и к решающему наступлению оказался для немцев неожиданным. «Курская битва поставила германскую армию перед катастрофой», — справедливо отметил Сталин.

Официально «Гейне» работал под другой фамилией младшим офицером связи в Генштабе Красной армии. Его телеграммы касались в основном железнодорожных перевозок воинских частей, военной техники и т. д., что давало возможность немцам рассчитать заранее планируемые нашей армией действия. Но руководители операции «Монастырь» исходили из того, что наблюдение за железными дорогами ведется и настоящей немецкой агентурой. Поэтому по указанным «Гейне» маршрутам под брезентовыми чехлами направлялись деревянные «танки», «орудия» и другая «техника». Чтобы подтвердить сообщения «Гейне» о совершенных «его людьми» диверсионных актах, в прессе печатали заметки о вредительстве на железнодорожном транспорте. Информация, сообщаемая «Гейне», делилась на сведения, добытые его «источниками» и им самим. Конечно, при этом «его» информация была беднее, с учетом занимаемого им невысокого положения.

Как же воспринималась направляемая «Гейне» информация?

В 1942 — первой половине 1944 года донесения «Макса» принимались радиостанциями абвера в Софии и Будапеште. Среди них были сведения о важнейших решениях Ставки, о суждениях маршала Шапошникова и других советских военачальников. Бывший руководитель разведпунктов абвера в этих точках Рихард Клатт в своих показаниях, данных американской спецслужбе летом 1945 года, рассказал, что донесения «Макса» высоко оценивались в «Отделе иностранных армий «Восток»» Генштаба сухопутных войск Германии. Как правило, решения не принимались до поступления от службы абвера материалов «Макса». Генерал Гелен в своих послевоенных воспоминаниях отзывался об «источнике из Москвы» как о большом достижении службы Канариса.

Некоторые сотрудники абвера сомневались в безукоризненности сообщений «Макса», но в целом считали, что он заслуживает доверия. Шеф внешнеполитической разведки Германии Вальтер Шелленберг имел некоторые сомнения в достоверности информации «Макса». Он поделился этим с начальником генштаба сухопутных войск генералом Гудерианом. Тот ответил, что было бы безрассудным отказаться от этой линии, поскольку материалы уникальны, и других возможностей, даже близко стоящих к этому источнику, нет.

В 1942 году советской разведке удалось на короткое время наладить сотрудничество с руководящим работником шифровальной службы абвера, полковником Шмитом. Он успел передать ряд важных разведывательных материалов абвера, полученных из Москвы. При анализе почти все они оказались дезинформацией «Гейне». Шмит, связанный и с британской разведкой, передал и ей ряд сообщений «Гейне», оформленных в виде ориентировок штаба сухопутных войск.

Интересно отметить, что дезинформационные материалы «Гейне» трижды возвращались в советские органы госбезопасности. Впервые в феврале 1943 года — через Шмита; затем в марте того же года — через члена «кембриджской пятерки» Бланта, который также сообщил, что немцы имеют важный источник в высших военных сферах в Москве. В апреле английская разведка передала миссии связи советской разведки в Лондоне изложение сообщения «Гейне» в Берлин, якобы полученного агентурным путем, скрыв при этом, что она читает немецкие шифры.

О том, что у абвера имеется ценный источник в штабе Красной армии, Сталину сообщил У. Черчилль в 1943 году.

Операция «Монастырь» сошла на нет летом 1944 года, когда, согласно легенде, «Гейне» из Генштаба был направлен на службу в железнодорожные войска в Белоруссии, а в действительности принял участие в новой радиоигре под названием «Березино».

Ссылка на основную публикацию