Как живут монахини в монастыре

Невесты Христовы: как живут монахини в Свято-Елисаветинском женском монастыре

  • Как живут монахини в монастыре
  • Кто такие иеромонахи
  • Как уйти в монастырь

Монашество, добровольное отречение от мирских радостей – это поступок, образ жизни, сходный с подвигом. В монастыре невозможно спрятаться от каких-либо проблем, и те, кто не может найти своего предназначения в мирской жизни, в большинстве случаев не находят его и в обители. В убежище монахи не отказывают ни кому, но истинное монашество – это удел сильных духом женщин и мужчин. Далеко не всякому человеку по силам жить ежечасно по законам милосердия и любви к ближнему, трудолюбия, соблюдать неуклонно все заповеди Божьи, и раствориться в христианстве, забыв о себе и отрекшись от всего мирского.

Как устроена жизнь монахинь

Те, кто ищут покоя и умиротворения, пытаются уйти от проблем, спрятавшись за стенами монастыря, как правило, не знают ничего о том, как живут монахини в монастыре.

Многие женщины считают, что монахини с раннего утра и до поздней ночи молятся, ища спасения и отпущения грехов своих и всего человечества, но это не так. На чтение молитв ежедневно отводится не более 4-6 часов, а остальное время посвящается выполнению определенных обязанностей, так называемых послушаний. Для кого-то из сестер послушание заключается в выполнении огородных работ, кто-то работает на кухне, а кто-то занимается вышивкой, уборкой или уходом за больными. Все, что необходимо для жизни, монахини производят и выращивают сами.

Обращаться за медицинской помощью послушницам и монахиням не запрещено. Более того, в каждом монастыре есть сестра с медицинским образованием и определенным опытом работы в этой области.

Мирские люди почему-то считают, что монахини ограничены в общении, как с внешним миром, так и друг с другом. Это мнение ошибочно – сестрам позволено общаться меж собой и с людьми, не имеющими никакого отношения к монастырю и к служению Господу. Но праздное пустословие не приветствуется, беседа всегда сводится к канонам христианства, заповедям Божьим и служению Господу. Кроме того, доносить законы христианства и служить примером послушания для мирян – это и есть одна из главных обязанностей и своеобразное предназначение монахини.

Просмотр телепередач и чтение светской литературы в монастыре не приветствуется, хотя и то, и другое здесь есть. Но газеты и телевидение воспринимаются обитателями монастыря не как развлечение, а как источник информации о происходящем вне стен их проживания.

Как становятся монахинями

Стать монахиней не так просто, как считают многие. После прихода в монастырь девушке дается время, причем не менее 1 года, на осмысление своего выбора и ознакомление с жизнью монахинь. За этот год она проходит путь от паломницы до трудницы.

Паломницы не допускаются к общей трапезе, не присутствуют на богослужениях и не общаются с монахинями. Если стремление служить Богу не пропадает за время затворничества, то девушка становится трудницей и получает право участвовать в жизни монастыря наравне со всеми его обитателями.

После подачи прошения на постриг проходит не менее 3-х лет, прежде чем происходит таинство посвящения и девушка становится истинной монахиней.

О чем молчат бывшие монахини

История Натальи Мухиной

Работая над интервью с бывшим монахом, мы узнали, что в женских монастырях куда более жесткое и озлобленное отношение к людям. Мы нашли героиню, которая была готова поделиться своими воспоминаниями о 17-летнем заточении в монастыре, который больше был похож на тюрьму для преступников на пожизненном заключении. 5 минут на чтение, и, возможно вам наконец станет ясно, что церковная система — это только система, и никакого отношения к истинной вере не имеет.

Когда после перестройки твои родители резко становятся верующими, они готовы отдать церкви все. Квартиру. И даже дочь. В Сергиевом Посаде в Подмосковье жил старец, который считал что может решать судьбу всего человечества. Это был 1997-й год, и всех, кто к нему приходил, он поголовно отправлял в монастырь. Даже девушек, у которых были мужья и семьи. Они так хотели жить, но он говорил, что иначе они не спасутся, и рассказывал страшные истории. В монастыре было около 400 девушек и женщин, причем по своей воле там находилось человек 20. И привозили нас из самых разных уголков — из Украины, Мордовии, Узбекистана, Татарстана.

Когда ты понимаешь, что оказываешься в заточении в монастыре, что твои документы спрятаны, кажется, что жизнь прервана. Будто ты попала в какой-то туннель, конца которому не видно. Это было похоже на тюрьму. Только люди, получившие срок, знают, когда выйдут приблизительно. А ты будто самая страшная преступница и пожизненное получила. Помните в сериале «Черное зеркало» был эпизод, в котором военных натравливали на обычных людей? Они относились к ним, как к тараканам. В женском монастыре подобное отношение.

На подворье был строгий режим. Просыпались мы в час ночи и молились до четырех утра. Потом вставали в 8 утра на молитву и завтрак, и на работу. В час — обед и снова работать, в четыре — ужин и опять работать. А работа — это поля, скотина, лесоповал, сенокос. Мы и траншеи копали для света и водопровода. Дождь — не важно, снег — все равно, мы стояли и копали. И только попробуй сделать шаг влево или вправо. Тяжело физически было нереально! Мы срывали позвоночники, месячные шли не по пять, а по 25 дней! Потом перерыв в пять дней и опять по новой. Прокладки, кстати, запрещались, приходилось по старинке все делать, если родственники не передавали нормальные средства гигиены.

В кельях нас жило по три-четыре человека. Только самые уважаемые монахини жили отдельно. В кельях был хороший евроремонт, но все скромно: шифоньер, стол, лампа, книжный шкаф, лично у каждой — кровать и тумбочка. Носили мы подрясники, — такие широкие платья до пола, подпоясанные ремешками. Конечно же, никакого макияжа, волосы должны были быть убраны. Летом носили ситцевые платья, если удастся выпросить — штапельные.

В самом монастыре был и детский приют, куда сдавали маленьких девочек, над которыми очень издевались. Однажды две девчушки 5 и 7 лет бегали и веселились. Просто шалили, обнимались, — дети ведь! Это увидели злобные монахини. Они раздели тех догола, привязали веревками лицом к лицу и написали на телах «блудницы». Дети ходили так весь день!

Среди нас были те, кого действительно можно было назвать благочестивыми. Они искренне молились, соблюдали устав, но когда они не выполняли указаний игуменьи и отказывались издеваться над нами, то она срывалась на них. А те, кто выполняли, были любимицами. То есть если ты выбирал благочестивый путь, ты все равно был гоним, правда, не Богом, а человеком, если нет — ты становился заразой. Среди нас были и девушки больные раком. У одной рак груди начался, она гнить заживо стала. Тот старец говорил, что болезнь за грехи дана и лечиться не надо. Если зубы болели, то тоже от греха! Скольких людей мы перехоронили! Мы сами и могилы копали.

По некоторым монахиням было видно, что они душевнобольные. Но это оттого, что они несчастны. Почему собака лает? Потому что она маленькая, беспомощная и она боится. Вот то же самое и с людьми. Однажды игуменья нам рассказала, что когда она находилась в рижском монастыре, умирала ее мать. Но настоятельница не пустила ее попрощаться и сказала: «Ты никуда не поедешь, ты находишься на послушании, а про остальное забудь. У тебя нет ни мамы, ни папы, только послушание. Мы должны спасаться, иначе попадем в ад». Ее мать умерла и пролежала в жару несколько дней в закрытой квартире. Возможно, для игуменьи это и стало травмой, потому что и нам она не давала видеться с родственниками. Она тоже говорила, что мы должны любить не Бога, а послушание.

В монастыре людей просто зомбировали. Нет, никто к столбу нас не привязывал и розгами не бил. Но психологическое давление и внушение изо дня в день сделали свое дело. Чаще всего запугивали нас адом, что мы не спасемся. Нас заставляли постоянно повторять одну и ту же фразу: «Я свинья блудная, пес смердящий, калом я набитая, в гробу мне лежать, огня не избежать». И этому нас учили вместо Иисусовой молитвы.

Вся церковная система такая лицемерная. Т акое ощущение было, что им кто-то сверху давал указание собирать людей, как овец, и ими руководить. Ведь мы же были бесплатной рабочей силой, которую не лечили, не учили, ну только кормили и одевали. Зато прибыли мы давали на миллионы!

Жизнь в монастыре действительно была похожа дедовщину в армии. Почему люди так себя ведут? Почему им нравится унижать других? Избивать? Но ладно армия. Это же мирское учреждение, а монастырь-то — духовное. Это же надо было так все исказить и забыть саму суть веры. Ведь вера держится на любви. И к Богу, и к людям. Но там все было лживое. Там не было любви. Ничего.

Наталья Мухина, бывшая монахиня, сегодня кондитер

В 16 лет семья Наташи отдала ее в монастырь, в котором она осталась на долгие 17 лет: » Мне сказали: «Не хочешь ли ты временно посмотреть на то, как выглядит монастырь?» Посмотреть-то я хотела, но и все. А потом спустя пару месяцев, когда я уже стала говорить о том, что меня нужно забирать, оказалось, что мои документы просто куда-то исчезли. Мне так и сказали: «У тебя нет документов, ты никто, вот сиди на месте и работай». Вместе с другими монахинями она валила лес зимой, летом косила траву, принимала отелы у коров, а также руководила хором, так как хорошо пела. Она мечтала получить образование, но мать отказывалась ее принять назад домой, а монахини говорили, что она и так слишком умная. Каждый день в монастыре был похож на день сурка, и когда владыка из Таджикистана попросил ее у игуменьи в свой храм, Натала поняла, что для нее это может оказаться спасением. Так и случилось. На службе ее увидел будущий муж Владимир, который помог ей бежать: «Это он мне сказал: «Раз ты тут против своей воли, так уходи!» Но вы понимаете, я же была настолько запугана, что даже боялась пойти и забрать свои документы. Перед каждым своим шагом, я созванивалась с Володей и советовалась с ним».

Сейчас о монастыре ей становится вспоминать все труднее, но иногда ее посещают сны о той жизни: «Понимаю, что уже все в прошлом. Но оно как будто бы меня не отпускает. Я долго переживала этот опыт. Носила все в себе. Какое-то время я вообще не могла ничего говорить о том, что со мной случилось. Только плакала. Сейчас я хочу, чтобы мою историю узнали. Мне есть что рассказать».

Игуменья — настоятельница женского монастыря.

Келья — жилище монахов и монахинь в монастыре.

Мужская республика: правила жизни афонских монахов

Монастырь – вот место, где житейским заботам уделяется лишь необходимый минимум времени. Тем не менее, и семьянин, живущий в миру и вынужденный ежедневно решать множество приземленных задач, может брать пример с монахов. В чем же? Отправимся сегодня на Афон, посмотрим, как живут его обитатели и подумаем, какие правила их жизни могли бы применить сами…

Греция. Полуостров Афон
Монастырь Агиа Павла. photosight.ru. Фото: Александр Осокин

Не так много есть сообществ, где мужчины собираются надолго одни. Навскидку, могу вспомнить три: армия, тюрьма и монастырь.

Первое, понятно, необходимость защищаться от внешних врагов, второе – необходимость изолировать тех, кто не хочет или не смог жить по законам внутренним, третий вариант – добровольное собрание для достижения Царствия Небесного, то есть того, что находится вне космоса (в греческом понимании этого слова).

Армия живет по законам военного времени — всё должно быть подчинено эффективности в бою и безопасности в отдыхе. В тюрьме люди тоже придумали себе определенные правила жизни, отчасти основанные на желании справедливости, праве силы, отчасти для самосохранения с учетом особенностей попавших туда людей. В монастыре же живут по законам евангельским. Общее же в мужских коллективах следующее: дисциплина, простота быта и простота пищи.

Как устроен монастырь, многие из нас представляют, поскольку бывали в паломничествах. А вот как может быть устроена жизнь на полуострове, где уже тысячу лет не ступала нога женщины, это интересно…

Первое, что бросается в глаза – на Афоне много котов – им живется тут комфортно, и они помогают бороться со змеями, скорпионами и прочими ползучими гадами. Их массовое присутствие здесь разрушает миф, будто бы на острове даже животные все мужского пола. Всякая живность на Афоне есть в двух вариантах, только человеческих женщин здесь нет.

На Афоне. Фото: священник Дмитрий Березин

Все земли полуострова принадлежат монастырям, поэтому тут живут только монахи, послушники и трудники и рабочие. Монахи – те, кто решил оставить мирские пристрастия и заботы, чтобы полностью посвятить свою жизнь служению Богу через послушание, воздержание и нестяжание. Это три главных обета монашества. Послушники и трудники — те, кто приехал потрудиться в монастыре: кто-то в поисках монашества, кто-то на время, чтобы провести его с пользой для души. Рабочие приезжают работать, например, на укреплении дорог, заготовке леса и т.д.

Монастырей на Афоне двадцать, и все они очень различаются между собой. В одних монастырях настоятель считает, что монахи не должны заниматься трудовыми обязанностями, а должны только молиться, в других, наоборот, труд физический – одно из основных монашеских послушаний.

Сочетание радушия и строгих правил

Монашеские нравы строгие, но пропитаны глубокой любовью к людям. Например, тут не любят бродяг-паломников, которые ходят от монастыря к монастырю неделями, а то и месяцами, вместо того чтобы быть с семьей или трудиться и молиться по-настоящему в одном монастыре. Но зато каждого приходящего путника ведут в архондарик – особую комнату для гостей, где обязательно предложат рюмочку узо (анисовой настойки), воду и лукум. Эта давняя традиция помогает быстро восстановить силы после пути, ведь несмотря на наличие машин, основным средством передвижения остаются ноги. В монастыре вы можете бесплатно остановиться на одну ночь, быть на богослужении и участвовать в монашеской трапезе наравне со всеми. Если хотите остановиться на две и более ночей, нужно нести какое-то послушание или получить особое благословение.

На Афоне. Фото: священник Дмитрий Березин

О трапезе надо сказать отдельно: на Афоне вообще не едят мяса, а рыба и морепродукты в большинстве монастырей бывают только по большим праздникам. Посуда во всех монастырях простая из нержавейки. Но помещения трапезных могут конкурировать с храмом по древности, росписям и серьезности устроения. Вход в трапезную обычно расположен напротив входа в храм. При этом трапеза без изысков, но сытная и полезная. Овощи и фрукты лежат в помытом виде – кому надо, отрежут или почистят. Когда заканчивается чтение житий святых, звонит колокольчик, звучит молитва благодарения Богу за то, что Он в этот день послал, и люди расходятся по своим послушаниям или делам.

Интересно, что на Афоне практически нет зеркал. И действительно, зачем они в месте, где твой внешний вид, в общем, не важен, важно, каков ты внутри. Купаться в море здесь тоже запрещено, за это даже могут выдворить на большую землю. Приезжающие паломники живут по монастырским правилам, а монахам купаться ни к чему.

Живут в монастырях по византийскому времени, день начинает отсчитываться от захода солнца, но чтобы паломники не путались, им указывается греческое время. Утром служба начинается где в 3:00, где в 4:00 по греческому времени и длится примерно до 8:00. После службы трапеза. Вечерняя служба обычно начинается около 17:00, и ближе к 21:00 заканчивается, после чего второе вкушение пищи – ужин. Богослужение совершается в основном на греческом языке, но в русском Пантелеимонове, болгарском Зографе и сербском Хиландаре служат по-славянски, а в румынских скитах – по-румынски. Основное отличие афонской монастырской службы от привычной русской в том, что в храме царит полумрак – горят только немногочисленные лампады, электричество здесь практически не используют.

Вдоль стен расставлены стасидии – это особые деревянные кресла, в которых можно стоять, держась за подлокотники, можно чуть присесть на приступочку, а можно полностью сесть, если разложить сидение. Богослужения длинные, ежедневные, и конечно, далеко не все обладают достаточным здоровьем, чтобы их выстаивать. Тем более что в определенные моменты службы сидеть положено по уставу.

Русскому паломнику довольно трудно внимательно следить за греческой службой, но здесь выручают четки и Иисусова молитва «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Ведь молитва – это не только слова, которыми мы обращаемся к Богу, это еще и состояние души, открытой для Него.

Терпение и труд

Но вот утренняя служба заканчивается, и после трапезы пора двигаться дальше. Автомобильные дороги (горные грунтовые со всеми их особенностями) на Афоне появились сравнительно недавно, до этого монастыри имели только спуски к морю. Сейчас тоже все и всё попадает сюда морем, но большинство монастырей уже соединено дорогами. Впрочем, есть скиты и монастыри, куда можно попасть только морем, либо пешком.

Когда смотришь снизу на почти отвесные скалы, где наверху устроены храмы, кельи и стены, невольно восхищаешься терпением и трудолюбием монахов – все материалы (кроме разве что камня) и инструменты нужно было поднимать на себе или при помощи мулов.

На Афоне. Фото: священник Дмитрий Березин

«Мы ушли на Афон от мира, а теперь мир идет к нам»

Афон явил множество примеров монашеской святости, стал колыбелью русского монашества – именно отсюда пришел в Киевские земли Антоний Печерский. Есть и наши современники: святые Силуан Афонский, Порфирий Кавсокаливит, Паисий Святогорец. Есть еще и не прославленные, но показавшие пример духовной высоты монахи.

Сейчас особо стремятся попасть на беседу к архимандриту Ефрему, папе Янису (иеромонаху Иоанну) и архимандриту Гавриилу. «Мы пришли на Афон, чтобы уйти от мира. И вот – мир идет к нам», – сокрушается папа Янис, строго отчитывая пришедших к нему на духовную беседу греков. Между прочим, все афонские старцы и игумены монастырей, очень строго относятся к вопросам семейной жизни: сожительство, разводы, второй брак, маленькое количество детей не благословляется и не находит у них поддержки за исключением действительно объективных и безвыходных ситуаций.

На Афоне. Фото: священник Дмитрий Березин

Не раз запрет на посещение Афона женщинами пытались нарушить или отменить, но он продолжает существовать, потому что иначе нарушится суровая святость этих мест – мир ворвется сюда и заполнит всё суетой. Должно быть и на земле место, где можно было бы почувствовать дыхание вечности. Монастырь – это путь не для каждого, зато множество паломников каждый год возвращаются с Афона, делясь с окружающими мирным состоянием духа, пока круговерть забот снова не взбаламутит его.

Каждому из нас нужно научиться выделять время, чтобы вырываться из суеты и по-настоящему посвящать время вечности, размышлению о действительно важных вопросах бытия. И уже исходя из этих критериев, наполнять свою будничную жизнь.

Вопросы о монашестве

Известная поговорка гласит: „Свет мирянам — иноки, свет инокам — ангелы“. Православное монашество есть стремление максимально воплотить в своей жизни евангельские идеалы, поэтому для церковного народа монахи всегда и во всем являются примером. Очередная подборка вопросов с телефона доверия посвящена этой теме. На них отвечает наместник Вознесенского Печерского монастыря, благочинный монастырей Нижегородской епархии архимандрит Тихон (Затёкин).

Возможно ли в наше время монашество в миру? Есть ли в этом смысл?

В условиях современной жизни, на данном этапе развития Церкви и общества, монашество в миру — крайне редкое явление. Монах должен жить в монастыре. Монахинями в миру, в основном, становятся женщины пожилого возраста, которые всю жизнь прислуживали в храме, потрудились Богу, отдав свою молодость служению Церкви. Они подготовили себя всей жизнью к монашеству. И теперь в преклонных летах справедливо желают принять постриг. Однако пожилым людям не по силам жизнь в монастыре. В монастырь нужно уходить молодым, когда еще есть энергия и силы. И поэтому Высокопреосвященнейший архиепископ Георгий дает таким благочестивым старушкам свое благословение на постриг в миру. По благословению владыки Георгия я совершил несколько таких постригов. И в то же время я знаю двух женщин, которые всю жизнь прослужили в Печерской церкви и под старость лет ушли в монастырь. Сегодня они подвизаются в Нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре.

А тайное монашество имеет место в церковной жизни?

Тайное монашество сегодня неприемлемо. Одно дело, когда Церковь была гонимой (20-е, 30-е, 50-е годы прошлого столетия), не могла легально существовать в государстве, а духовенство и монашество просто физически истреблялись органами ОГПУ. Естественно, что в тех невыносимых условиях постриги совершались тайно.
Если постриг настоящий, но принят тайно, об этом никто не должен знать. А сегодня приходится сталкиваться с обратной ситуацией. Во время Причастия приходит пожилая женщина и громко во всеуслышание объявляет: „Тайная монахиня Пелагея“. Если ты монахиня, так и скажи — монахиня, — зачем добавлять „тайная“. В наше время тайное монашество неактуально.

Можно ли поступить в монастырь в пожилом возрасте?

Господь сказал: „Грядущего ко Мне не изжену вон“ (Ин 6: 37). Поэтому если человек желает монашества и приходит в монастырь в пожилом возрасте, мы, конечно, его принимаем, но обязательно требуем рекомендательное письмо от священника. Нам важно знать предшествующий опыт жизни: ходил ли человек в храм, причащался ли и исповедовался ли, то есть вел ли православный образ жизни. Многие люди, приходя в монастырь в таком возрасте, лукавят. Выясняется, что этим людям негде жить, или у них маленькая пенсия, а о таинствах и о Церкви они ничего не знают. Монастырь — это высшая форма церковной жизни, и человек, который хочет уйти в монастырь, должен быть готов к монашеству, созреть до этого звания: он должен ходить в храм Божий, участвовать в церковных таинствах, читать духовные книги, знать молитвы, читать по-церковнославянски. Для чего человек уходит в монастырь? Спрятаться от мира, убежать от проблем? Или уходит, так как имеет такую потребность души, уходит по своей вере? Все эти вопросы рассматривают наместник и настоятельница монастыря, когда принимают в число послушников того или иного кандидата в монахи.

Отличаются ли уставы различных монастырей России?

Конечно, отличаются. Вспомним известную пословицу: „Со своим уставом в чужой монастырь не ходят“. Каждый монастырь самобытен, у каждого выработан свой устав, где-то помягче, а где-то построже. Скажем, в тех обителях, которые в советское время не закрывались и сохранили духовное преемство с дореволюционным монашеством, везде имеются свои отличительные особенности. Различия касаются богослужения, обрядов, традиций и других сторон общежительной жизни.

Есть ли в нижегородских монастырях схимники? В чем особенность их служения?

Схима — высший идеал монашеского жития. В Нижегородской епархии схимницы есть только в женских монастырях. Схимник — особый статус, положение, когда человек берет на себя большие обеты. В схиму постригают по рекомендации духовника, который видит, что человек вошел в определенную меру совершенства и может послужить образцом для братии монастыря. Схимником может стать монах, необязательно имеющий священный сан.
Главное дело схимника — молитва, хотя он, наряду с другими насельниками, тоже несет посильное послушание. Если схимник облечен в священный сан — иеромонах, игумен — он служит наставником как для братии, так и для мирян, которые приходят в монастырский храм на богослужение.
В то же время много зависит от места расположения монастыря. В монастырях, удаленных от города, большее внимание уделяется молитве, в городских монастырях — миссии среди мирян. К примеру, все насельники Печерского монастыря имеют высшее образование, поэтому на них возлагаются различные общественные послушания: они преподают, выступают с проповедями на радио, то есть плотно контактируют с миром. Такова обязанность городских монастырей — быть ближе к мирянам, удовлетворяя их духовные нужды, уврачевывая их болезни.

Может ли монах снять с себя монашество и уйти из монастыря в мирскую жизнь?

В принципе, может. Прожив в монастыре 2 или 3 года, человек может понять, что монашество — это не его путь. И он принимает решение уйти. Мы не можем его силой удерживать. Человек по доброй воле давал монашеские обеты, и ему отвечать за их исполнение перед Господом.
Уходя из монастыря, человек думает, что лучше устроится в жизни, к примеру, займется бизнесом. Нет такого случая, чтобы человек, ушедший из монастыря, изменивший своим монашеским обетам, жил бы в полном благополучии и счастье. Те обеты, которые мы даем, с нас не снимаются: перед Богом мы предстанем в монашеском звании и судиться будем как монахи. И поэтому все, что человек будет совершать дальше, к примеру, женится, еще больше усугубит его вину перед Богом.

Разрешено ли монахам принимать подарки? Что можно дарить монахам?

Если взять древние времена, все, что дарилось монаху, шло на общую потребу. Книга поступала в монастырскую библиотеку, еда — в трапезную. Монастыри были общежительные, и понятия „мое“ не было. Но когда в России в XVIII веке после секуляризации земель были введены, так называемые, монастырские штаты, понятие „мое“ стало неотъемлемым. Монастыри стали жить на государственном содержании: каждый насельник получал жалованье согласно штатному расписанию. Монахи уже могли не ходить на общую трапезу, богатые могли нанять себе служку, который готовил бы пищу, стирал одежду, убирал келью, могли купить себе облачение, какое понравится. Это вносило сильный разлад в духовную жизнь монастырей.
Старец Паисий Величковский своим учением и своей жизнью показал пример, который способствовал возрождению российского монашества. Когда у нас появился институт старчества в Оптиной Пустыни, русские монастыри постепенно стали возвращаться к прежней общежительной форме, а штатные монастыри расформировывались. Многие из братии не выдерживали такой перемены и уходили из монастыря.
Сейчас все монастыри общежительные. И поэтому, если прихожане подарят монаху какие-нибудь продукты или книги, все отдается в общее пользование. Монах ничего себе не присваивает. И если человек хочет поблагодарить своего духовника, что-нибудь подарить, то
хорошим подарком для монашествующего будет книга. Но самый лучший подарок мирянина — это молитва за своего духовника. Каждый человек, и особенно духовник, нуждается в молитвенной поддержке.

Подготовили Дмитрий Романов и Марина Дружкова

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской епархии обязательна.

Как живут монахини в монастыре

Повседневная жизнь средневековой монахини в средние века была основана на трех главных обетах:

Обет бедности

Обет целомудрия

Обет послушания

Средневековые монахини решили отказаться от мирской жизни и материальных ценностей, а всю свою жизнь работать под строгой рутиной и дисциплиной жизни средневекового монастыря. Рассмотрим особенности повседневной жизни монахинь в Средние века.

Жизнь средневековой монахини была посвящена поклонению, чтению и работе в монастыре. В дополнение к их посещению церкви, монахини в течение нескольких часов в день уединенно молились и медитировали. Женщины обычно плохо были образованы в средние века, хотя некоторые монахини учились читать и писать. Монастырь являлся единственным источником образования для женщин в средние века. Жизнь средневековой монахини была заполнена следующими работами и обязанностями:

Стирка и приготовление пищи в монастыре.
Формирование запасов овощей и зерна.
Производство вина, пива и меда.
Оказание медицинской помощи для населения.
Обеспечение образования для новичков.
Прядение, ткачество и вышивка.
Освещение рукописей.

Не все монахини выполняли трудные физические работы. Женщины, которые пришли из богатых семей выполняли легкую работу и не тратили время на такие задачи, как спиннинг и вышивку.

Повседневная жизнь средневековой монахини — работа в монастыре.
Повседневная жизнь средневековой монахини включала наличие профессии.
Названия и описания многих из этих позиций изложены ниже:

Игуменья — глава аббатства, которая была избрана на всю жизнь.
Раздающий милостыню — работник социального обеспечения, раздающая милостыню бедным и больным.
Келарь — келарь была монахиня, которая руководила общими делами монастыря.
Infirmarian — монахиня отвечает за лазарет.
Ризничий — монахиня, ответственная за сохранность книг, облачения и сосуды, и за содержание зданий монастыря.
Настоятельница — старшая в монастыре, которые не имеют статуса аббатства.
Повседневная жизнь монахини в средние века — распорядок дня.
Повседневной жизни средневековой монахини в средние века была регламентирована по времени распорядка дня. День был разделен на 8 временных периодов.Каждый временной период содержал молитвы, псалмы, гимны, призванные помочь монахиням обеспечивать спасение для себя. Каждый день был разделен на эти восемь священных периодов, начиная и заканчивая богослужения в монастыре или церкви монастыря.

Заутреня — утренняя молитва,

В шесть — вторая заутреня.

Терция — через три часа.

В полдень — служба шестого часа.

Ноны читаются в три пополудни,

Через девять часов после восхода солнца.

Вечерня — вечерняя молитва.

Когда кончается день,

И тогда в постель.

Часослов был так же неукоснителен и сложен, как расписание космических запусков. Ведь были не только дневные молитвы для семи различных канонических часов, особые молитвы читались на Пришествие и Рождество, в канун Святой недели и после нее, накануне и после Вознесения. А сколько еще больших праздников: и Троицын день, и Тело Христово, и Святое Сердце, и Царь Христос, не говоря уже о Псалтыре Четырех недель — точно как космические запуски. Отклонишься на миллисекунду и промахнешься. Священник задумывался, не является ли такое сравнение богохульством, но слышал свой голос, шепчущий молитву в непотревоженную тишину.

Любая работа прекращалась во время ежедневной молитвы. Монахини должны были остановить то, что они делали, и посещать службы. Пища монахов в целом представляла собой хлеб и мясо. Кровати представляли собой поддоны, набитые соломой.

Жизнь в монастыре: стоит ли ее начинать?

Что заставляет молодых, полных сил людей покидать общество, отрекаться от житейских радостей и в полном расцвете сил уходить в монастырь, когда казалось только жить да жить? Ведь священные заповеди можно соблюдать где и когда угодно или здесь кроются более глубокие причины?

Понятны мотивы тех, кого судьба-злодейка придавила и другого выхода нет, но бегут от мирской суеты также люди успешные, богатые, из знатных семей, получившие прекрасное образование, с привлекательной внешностью.

Почему люди уходят в монастырь

Укоренился общественный стереотип, что жизнь в монастыре – это конец жизненного пути, тупик и туда идут люди, которые не смогли найти себя, реализовать своё предназначение, но так ли это на самом деле?

Наиболее распространенные причины ухода в монастырь:

  • потеря веры;
  • эмоциональная и умственная незрелость;
  • разрыв между ожиданиями и действительностью;
  • разочарование в любви;
  • неспособность реализовать собственные цели;
  • страх безысходности;
  • безответственность;
  • чувство одиночества;
  • потеря смысла жизни;
  • трудности в отношениях с близкими, друзьями, начальством;
  • желание покаяться, замолить грехи;
  • стремление посвятить себя служению Богу.

Причин бесконечное множество, но уход от мира злой действительности не решает психологических проблем личности, а скорее усугубляет их. Став монахом, бежавший от проблем и поспешивший с выбором человек, обрекает себя на неминуемую работу над преобразованием собственного внутреннего мира, которое сродни перерождению. Жизнь в братстве монахов, посвящение себя служению Богу подразумевает полный отказ от личных интересов, желаний, гордыни.

Монастырь напоминает большую семью, где у каждого свои обязанности, которые исполняются добросовестно. Монахи живут скромной, аскетичной жизнью далёкой от бытовых, семейных, материально-финансовых проблем. Большую часть времени они проводят в трудах – занимаются натуральным хозяйством, доят коров, убирают навоз, изучают труды великих православных сподвижников, изготавливают церковную утварь, помогают неимущим и молятся. Сможет ли человек эгоистичный, не готовый отречься от себя выдержать такое испытание, вести подобную жизнь в монастыре? Разумеется, нет. Его ожидает разочарование и набор внутренних психологических проблем, деморализующих личность.

Зов сердца

Монастырь – не темница, где постоянно скорбят и плачут. В монашеской среде много молодых, активных, жизнерадостных, успешных людей, желающих оставаться чистыми, не замаранными социумом, деньгами, плотскими удовольствиями и др. страстями. Их душа требует большего. Она не может смириться с неудовлетворённостью духовных поисков, её не прельщают земные идеалы. В ней сокрыта жгучая потребность служить Богу, людям, добру, высоким идеалам.

Монахи – это войско Христово, непрестанно воюющее со своими страстями во имя Царства Небесного.

В старину, православные христиане отдавали своих отпрысков в монахи, служивших молитвенниками для всего их Рода. Таких детей готовили к монашеству с раннего детства, воспитывая в них возвышенное чувство долга и беззаветную любовь к Богу. Жизнь в монастыре для таких подвижников, сродни духовному призыву Бога к уединённому пути послушника, отрёкшегося от мира (Промысел Божий). Словами не передать ту громадную радость, счастье человека, обретшего веру в сокровищнице души своей, огонь которой воспламеняет сердце и разум совершенно измениться, посвятить себя высокому служению отрекшись от себя.

Монах даёт 3 обета:

  1. Обет целомудрия – отречение от семейной жизни и любых плотских отношений.
  2. Обет послушания – отречение от собственной воли, подчинение духовному отцу, ведущего инока по духовному пути.
  3. Обет не стяжания – полное отречение от личной собственности, забота о потребностях монашеского братства, обители, близких.

Служение Всеблагому Творцу избавит от суеты, мирских забот, смятения, но этот крест нести намного тяжелее. Смирение, кротость, снисхождение, предпочтение молитве другим развлечениям помогут обрести духовную свободу, ведут к преображению души и счастью. Человек раскрывает сердце перед Богом, преисполненное величайшей благодарностью, блаженством, духовным восторгом за дарованную жизнь. Отречение от себя освобождает дух монаха, который сияет в его взгляде светом, не здешнего Солнца, горит огнём духовным.

Уход от проблем

Если человек уходит в монастырь необдуманно, то его ждут сильные разочарования. Путь монаха – достойный и высокий выбор, но требующий большой ответственности, осознания потребности жить во имя Бога и любви. В обитель не примут людей, связанных семейными узами, имеющих малолетних детей. Заблуждается тот, кто думает, что жизнь в монастыре спасёт от неудач и трудностей.

Бегство от себя, от навалившихся проблем не спасёт от кризиса личности. Нужно вовремя остановиться и задуматься, что привело к ухудшению жизненных обстоятельств. Нужно отмотать события в обратной последовательности и внимательно проанализировать хронологию, непредвзято разобрать причины. Сердце подскажет, где были совершены ошибки. Монастырь никуда не денется, а собственная жизнь уходит и в ней нужно разбираться самому. Не думайте, что со смертью ошибки, грехи, обиды, страхи исчезнут. Нет, они перейдут на ваших детей в виде негативной кармы, которую им придётся отрабатывать. Пространство не терпит пустоты.

Когда поворачиваешься к проблеме лицом, разбиваешь её на мелкие составляющие и поэтапно решаешь, то на поверку всегда оказывается, что её величина преувеличена собственными домыслами и страхом. Жизнь на Земле устроена так, чтобы человечество непрерывно развивалось. Живя в условиях, где всего в достатке, не зная горя и лишений, люди начинают деградировать, т. к. им не к чему стремиться.

Создатель нас безмерно любит и непрерывно одаривает испытаниями, чтобы мы росли, эволюционировали духовно в со-Творцов, светочей жизни. Поэтому не бегите от себя, а займитесь лучше работой над ошибками, меняйтесь сами и мир вокруг станет приветливым, светлым, радостным. Другого пути к счастью нет.

Все в Бобруйск! / Как я была монахиней

О монастырской жизни большинство людей знает совсем немного. Что-то удается почерпнуть из кинофильмов и книг, но все же этого недостаточно для того, чтобы в полной мере оценить монашеский подвиг. Чтобы самой прикоснуться к этим тайнам, я на один день отправляюсь в женский монастырь Святых жен-мироносиц в Бобруйске.

Хотите со мной прожить один день из жизни монахини? Тогда за мной!

В девятом часу утра на улице Карбышева, на которой расположен в Бобруйске монастырь, тихо и пустынно. Я слышу только свои шаги и пение птиц где-то вдали. Такой путь — хорошее время для раздумий. А подумать есть о чем! Вот-вот я окунусь в совершенно другой мир, и понять его будет не просто.

На территории монастыря семь зданий, в которых разместились храм, кельи, трапезная, швейная мастерская, склады, гаражи — все, что нужно для монашеской жизни. В жилом корпусе свежий ремонт, ковры на полу, новая мебель… Как в большой дружной семье, монахини во главе с настоятельницей матушкой Раисой трапезничают за большим столом. Меня приглашают присоединиться. Среди кушаний запеченная рыба, отварной картофель, овощной салат, манная каша, булочки…

На фото — мы только-только начали подавать на стол.

Все собственного приготовления, свежее и вкусное. Настоятельница звонит в колокольчик — трапеза окончена. Значит, можно приступать к послушаниям (уборка, приготовление пищи, работа на огороде). Каждое послушание благословляет настоятельница, как и любые другие действия монахинь: поход ли в город, встреча ли с родственниками… После послушания будет чтение псалтыри, потом обед. Обывателю может показаться, что монастырская жизнь — это череда молитв и послушаний, прерывающихся на прием пищи и сон. Но не все так.

Перед послушанием мне предложили переодеться в келье. …Что вы представляете себе при слове «келья»? Лично мне это слово навеяло ассоциации с тем, что я прежде видела в кинофильмах. Когда одна из монахинь провожала меня в келью, даже начала немного волноваться. В мыслях представляла себе темную, холодную комнату без элементарных удобств. Но когда распахнулась дверь, ахнула. Я оказалась в небольшой, но очень уютной комнате. Высокие белые потолки, теплые стены цвета солнца, окно ПВХ, открывающее вид на яркие ухоженные клумбы. Кушетка, шкаф, письменный стол — все почти как в обычной современной спальне, только тут, конечно, много икон и церковных книг.

Одеяние — черное платье и косынку — монахини пошили специально для меня. Даже сделали вышивку! С непривычки ходить, а в последствии работать в таком длинном и широком платье довольно неудобно, но еще более непривычно в первый раз примерять косынку, в которой черная ткань оставляет открытым только овал лица. Случайно скользнув взглядом по собственному отражению в зеркале, удивляюсь: «Кто это? Неужели я?»

В той келье, которую мне любезно предоставили, нет постоянной насельницы, она для монастыря вроде «гостевой». Но по некоторым мелочам можно представить тех, кто прежде побывал здесь. Закладка, забытая в книге «Жития святых»… Засушенные розы, оставленные возле одной из икон… На одной из полок пузырек с церковным ароматическим маслом… Кажется, стоит затаить дыхание, и услышишь шепот молитвы… Но пока слышу только виртуозные трели Лимончика. Это еще один обитатель монастыря — ярко-желтая, звонкая канарейка, которая не дает монахиням проспать утренние молитвы не хуже будильника.

— Мы встаем рано, с шести часов утра до завтрака читаем монашеское правило. Поэтому ранние песни нашего Лимончика очень кстати, — рассказывает мне одна из насельниц монастыря Ксения.

Ксении семнадцать лет. Она не монахиня — трудница. В монастыре Святых жен-мироносиц Ксения полтора года, до этого недолго жила в одном из женских монастырей Минской области. Это очаровательная девушка с открытым и светлым взглядом, который освещается искренней улыбкой каждый раз, когда к ней обращаешься. Общаясь с Ксенией, сама заряжаюсь теплом и любовью, которыми она словно светится. Но несмотря на всю мягкость и нежность юной души, эта девушка обладает стойким характером. Твердость не бросается в глаза, но чувствуется в мелочах. В непоколебимой вере. В ясном понимании личных границ и рамок. Это особенно проявляется, когда Ксения говорит о самом важном выборе в жизни — уходе в монастырь.

— Родители были категорически против. Приходилось выдерживать скандалы, слезы, убеждения… Но я все равно ушла. Хотела этого с одиннадцати лет. Каждый человек выбирает свой путь сам. Я выбрала и не сомневаюсь. Теперь очень надеюсь, что когда-нибудь приму постриг.

О том, что именно привело ее в эти стены, Ксения рассказывает только в общих чертах. Но о конкретике я и не прошу. Это, как и многое другое в монастырской жизни, слишком личное, слишком тонкое…

— Были причины, — потупила взгляд Ксения. — Ты, например, почему-то выбрала журналистику. Почему? Искала ли ты то, что ближе твоей душе? Я тоже искала. Нашла.

За этим разговором проходит наше послушание: чистка подсвечников в домовом храме в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Делается это специальным раствором с помощью кисточек и, пожалуй, с такой же аккуратностью, как у художника: блестящее покрытие подсвечника очень тонкое и его легко повредить. Уже заканчивая и заворачивая кисточки в газету, Ксения случайно остановилась взглядом на статье про одного путешественника. Стала было читать, но потом поспешно отбросила газету в сторону — мирское. Она же готовит себя только для Бога. Мечтает стать невестой Христовой. И радость этого желания перевешивает для нее все. …Хочет ли эта девушка увидеть мир? Влюбиться? Воспитывать ребенка? Если эти мысли когда-то и закрадываются к ней в голову, то она никому не рассказывает о них. Только Господу. Это и есть борьба с искушениями мирской жизни.

Все ли, кто ищет в этих стенах умиротворение и покой, понимают в полной мере, насколько эта борьба сложна? Чтобы каждый ответил для себя на этот вопрос, ему дается время подумать. Сперва женщину принимают в монастырь просто как трудницу. Она свыкается с новым укладом жизни, привыкает к порядкам, правилам. Далее может стать послушницей. Еще через какое-то время — инокиней. И только потом — монахиней.

Но и после пройденного пути, бывает, кто-то вдруг решает повернуть обратно. Как рассказала матушка Раиса, не все могут нести монашеский подвиг. Так было, например, с тремя монахинями, которые пару месяцев назад покинули эти стены, нарушив обет. Становясь монахом, по словам матушки, человек должен отсечь свою волю, в основу монашеской жизни положить смирение, послушание, терпение, нестяжание… Жить по монашеским обетам гораздо труднее, чем можно себе представить. Обывателю часто кажется, что уход в монастырь — это способ решения каких-то жизненных коллизий. Бывает, люди бегут сюда от проблем, от себя… Но вскоре уединение, которого они искали, начинает давить и угнетать: если душа оставалась не готовой, если склонности к монашеству не было. Хотя до этого человек мог долго ходить в храм, нести там послушание не один десяток лет. Поэтому истинное решение принять постриг — не только взвешенное и обдуманное. Оно от сердца. И это не способ, а особая необходимость отгородиться от суетного грешного мира, раствориться в любви к Господу, в вере, в молитвах…

Между прочим, неподготовленному человеку молиться «по-монастырски» непросто. Молитвы более длительные, без сокращений. Я находилась в монастыре в субботу, в этот день монахини в храме проводят три часа утром, три часа днем и три — вечером. В воскресенье молитвы в монастыре длятся с шести утра до самого обеда, с одним получасовым перерывом.

Пожалуй, каждый, оказавшийся на моем месте, задумался бы: от чего бы он сам смог или не смог отречься… Для меня, двадцатилетней, осталось загадкой, какой силой духа нужно обладать, чтобы суметь отказаться от общения с родными и близкими. Насколько необъятной должна быть любовь к Господу! Признаюсь, отношение к монашеству после этого дня у меня изменилось. В наше время немного людей, способных столь преданно и беззаветно придерживаться выбранного пути, даже если этот путь тернист и не совпадает с выбором большинства.

. Шум машин, громкие голоса, смех — бурлящая жизнь окружила меня на улице Минской, когда я отошла от монастырских зданий. Окружила и резала слух. После умиротворенного спокойствия и разговоров почти шепотом обычная городская обстановка кажется слишком суетной. Зато полной простых мирских радостей: например, общения с близкими. Мама, все, я еду. Помолись за меня и встречай.


Как я вам в новой роли? Узнали что-то новое о монашеской жизни или все это примерно себе и представляли? Как вам монашеская жизнь?

Напомню, что другие мои перевоплощения можно посмотреть, нажав на тег «Журналист меняет профессию».

Как живут монахини без посторонних глаз

Стирка белья, сушка, глажка — все это часть обычных хозяйственных работ в монастыре

76-летняя сестра Клара считает, что физические упражнения важны для здоровья в любом возрасте. В молодости она занималась плаванием и верховой ездой, сейчас же предпочитает велотренажер и беговую дорожку

Пришедшие в монастырь сначала являются послушницами. На то, чтобы окончательно определиться и стать монахинями, им дается год

Медитация после богослужения. Сестра Элиза Санчес в монастыре уже 27 лет

Монахиням не чуждо и веселье. Здесь игуменья и сестра Вирджиния на встрече монахинь девяти монастырей ордена размахивают лопатками для десерта и, похоже, счастливы

Среди монахинь — довольно много увлекающихся спортом, есть даже завзятые спортивные болельщицы. На снимке сестра Рейна Мария (23 года) играет в волейбол

Сестре Терезе 83 года, она больна волчанкой и с трудом передвигается, но ум сохраняет ясный и светлый

Монахини имеют право покидать монастырь для визита к врачу, например, но всегда должны путешествовать парами. На этой фото процессия монахинь отправляется во францисканский монастырь по соседству

Перед мессой монахини приводят в порядок одеяние священника

У них были разные профессии и они по-разному жили до прихода в монастырь

К Богу все пришли разными путями. Одни не хотели выходить замуж, другие много грешили, третьи услышали зов и пришли в обитель.

Как живут монахини в монастыре

Было одно регулярное ежемесячное мероприятие, которого мы всегда боялись, — это посещение монастыря отцом-духовником. Каждый раз это были разные священники, но все они были в основном одинаковыми. Я очень не хотела идти и всегда старалась попасть в задний ряд. Я так долго жила в монастыре, что никогда не буду доверять священнику. Все те, которых я встречала, были гнилые и подлые. Исповедь была еще одним тяжелым испытанием, которое иногда занимало весь день. Монахини по очереди приходили в комнату, где ждал священник. Никогда в монастыре я не видела священника, который бы не пил.

Комната была пустой, за исключением неизбежной статуи Девы Марии. Священник восседал на стуле с прямой спинкой, а монахини должны были прийти и встать перед ним на коленях. Если она выходила, будучи не осквернена и не втянута в невыразимый разврат, ей повезло. Никто никогда не прерывал священника и женщину, независимо от того, что там происходило. Одна за другой монахини входили и выходили из комнаты.

В других случаях для игуменьи не было ничего необычного в том, чтобы провести внутрь пьяного священника, который выберет монахиню и возьмет ее с собой в келью для большего пьянства и секса. Игуменья была тяжелой и плотской женщиной, которая родила множество внебрачных детей от священников, и обычно она пила с посетителями. Священник был хорошо накормленным, здоровым и сильным, и жил относительно легкой жизнью, поэтому бедная, ослабленная монахиня не могла противостоять ему, чтобы отбиться от него. Пользуясь ее беспомощностью, он делал все, что ему нравилось, и насиловал ее любым способом, какой выбирал. Не было никого, кто бы защитил и помог ей, и никого даже не заботило то, что ее принуждают к блуду. И-за того, что игуменья запирала келью, не было никакой возможности спастись.

Часто я ухаживала за этими маленькими монахинями после того, как они были жестоко и позорно злоупотреблены. Только недостаток воображения священника мог ограничить вид неуважения, причиняемый жертве. Я видела и испытала все отвратительные, дикие виды похоти, осуществляемые в монастырях. Тело монахини часто рассматривалось так, как будто оно было чем-то таким, чтобы выбросить его вон на попрание свиньям, покрытое десятками синяков и другими отметинами. Люди, которые говорят, что я преувеличиваю, — либо являются священниками, пытаясь подавить правду, либо теми, которые никогда не были в монастырях. Потому что я была там, я знаю истину, которая чудовищна и шокирующа!

Можете ли вы представить страшное положение монахини, противоставшей священнику? Если она недовольна или отказала ему, он жаловался игуменье. Объединившись, эти два злобных ума вместе придумывали, что сделать той монахине, — вещи, которые нормальные умы никогда бы не смогли себе представить. Через день или два после того, как она сопротивлялась священнику, игуменья отзывала ее в сторону, чтобы та еще раз прошла епитимью. Не было никакого выхода, и с замиранием сердца она спускалась вниз, в подземелье, где над ней производилась ужасная расправа, придуманная священником и игуменьей.

Иногда по утрам, когда мы готовились идти на работу, игуменья вызывала десять или пятнадцать из нас. Мы дрожали и тревожились, не зная, в чем дело. Нам никогда не было разрешено задавать вопросы, мы должны были только повиноваться, как бессмысленные машины. Будем ли мы наказаны, отведены в келью для епитимьи или что-то еще? Затем она резко приказывала выстроиться в линию и снять с себя всю одежду. С замиранием сердца мы делали так, как нам говорили. Мы по опыту знали, что будет дальше.

Истощенные от голода и отмеченные многими шрамами, с бритыми головами, мы, должно быть, представляли из себя жалкое зрелище. Поскольку в монастырь не допускались абсолютно никакие зеркала, я понятия не имела, на что стала похожа за все годы моего заключения. Когда я мельком видела других (нам запрещено было разглядывать друг друга) — их изможденные, перекошенные лица, запавшие глаза, выпавшие зубы и скелетообразные от голода тела, я немного могла себе представить, что я тоже так выглядела.

Однажды после того, как мы были раздеты, вошли, пошатываясь, три пьяных священника, похотливо посмотрели на обнаженных девушек, и каждый выбрал себе партнершу, чтобы пойти с ней в келью. Помните, что это монастырь закрытого типа, и священник волен делать все, что угодно, под покровом гнилой религии. Потом этот нечестивый блудник вернется к своей пастве служить мессу и слушать исповеди людей, которых он обманывает в их вере, говоря, что они освобождены от своих грехов. Полный блуда, извращения и порока, он действует, как их бог!

Можете ли вы себе представить, что сделали со мной все эти мерзкие и вредные злоупотребления? Не знаю, кто еще мог питать такую ненависть, обиду и горечь. В своем разуме я снова и снова вынашивала и желала смерти игуменье и другим мучителям. Как я смаковала эти восхитительные мысли о мести и ненависти! Вот что сделал со мной монастырь. До того, как я пришла туда, я не была такой.

После того, как все монахини были сломаны и покорились воле священников, они очень сердились, если мы сопротивлялись чему-либо из того, что они хотели сделать. Часто мы получал удар по зубам от раздраженного пьяного священника. Мои передние зубы были выбиты от ударов кулаком в лицо. Часто нас бросали на пол и пинали в живот.

Беременность не давала защиты, потому что священник знал, что когда ребенок родится, его в любом случае убьют. Вследствие ужасного развращения этой грязной системы, облаченной в религиозные одежды, в монастырях рождается много детей. Неудивительно, что Вавилону назначено полное уничтожение. Он невыразимо гнусен!

Я видела множество детей, рожденных в монастырях. Большинство из них были ненормальными и деформированными, и редко был один нормальный. Через мои руки прошли многие и многие из них, поэтому я знаю. Своими глазами я видела ужас всего этого, и мир должен быть предупрежден о том, что происходит в этих камерах ужасов.

Многие говорили, что я преувеличиваю, и что это не так. Пусть откроют монастыри, но они не осмеливаются это сделать. После того, как я попала в сеть этой гнилой системы на двадцать два года, я знаю, о чем говорю.

Нормальные молодые беременные женщины с нетерпением ожидают появления на свет своего драгоценного ребенка. Все готово: детская, кроватка, одежда, — и все счастливы. В отличие от этого, маленькая монахиня в женском монастыре боится момента, когда она родит. Ребенок — продукт позорного, незаконного союза с пьяным священником, который принудил ее. Она знает по горькому опыту, что ребенку дадут жить самое большее четыре-пять часов. Он никогда не будет омыт и завернут в теплое одеяло, так как игуменья закроет рукой его рот и зажмет ноздри, чтобы прервать его жизнь.

Вот почему во всех монастырях есть известковые ямы. Тела младенцев, выброшенные в эти ямы, должны быть уничтожены. Молитесь за правительство, чтобы оно заставило монастыри открыть свои двери, чтобы выпустить заключенных, и пусть весь мир увидит, какие ужасы прячутся за этими дверями жестокого религиозного лицемерия.

Если это произойдет, я вас уверяю, что даже католики согласятся на закрытие монастырей, как в Мексика в 1934 году. Они понятия не имеют, что там происходит, иначе они никогда бы не подвергли своих дочерей такому варварскому разврату и пыткам.

Монастыри в старой Мексике были превращены в государственные музеи, по которым вы можете совершить экскурсию за умеренную плату. Вы должны пойти и посмотреть своими глазами и потрогать своими руками то, о чем я говорю. Спуститесь в подземелья, через туннели и камеры пыток и посмотрите все дьявольские устройства, демонически продуманные, чтобы причинить страдание телам беспомощных монахинь. Посмотрите кельи, в которых монахини были заперты каждую ночь, и изучите кровати и молитвенные доски.

Это должно дать вам бремя молиться за сотни драгоценных маленьких девочек, которых обманули и заманили в эти нечестивые тюрьмы римско-католической системы для жизни страданий и отчаяния. Помните, что у меня были мать и отец, которые очень сильно любили меня. Когда они согласились, чтобы я ушла в монастырь, они понятия не имели, что я подвергнусь такой деградации. Они были уверены, что это было высшим предназначением, лучшим выражением их веры и любви к Богу — отдать дочь на подобного рода служение.

Надежно запертые в монастырях до самой смерти, нам никогда бы не удалось покинуть его и сообщить людям снаружи, что реально происходит внутри. Все средства связи были отрезаны, поэтому мы были вне защиты закона или близких и друзей. Когда вы начинаете это понимать, вас охватывает безнадежное отчаяние и полная, черная депрессия. Знание, что просто нет возможного выхода, сводит с ума, ибо нет конца или даже какого-либо облегчения в поле зрения.

Католики громко заявляют, что каждый может войти в любой монастырь открытого или закрытого типа. Существует внешняя часовня и так называемая комната для переговоров. Без сопровождения вас туда даже не пустят. Если вы приносите еду для конкретной монахини, как правило, вы доходите до передней части комнаты и нажимаете на звонок. Распахиваются дверки, и вы получаете доступ к трем полкам, чтобы положить на них подарки для монахини.

Когда зазвенел колокол, вы можете быть уверены, что игуменья уселась за тяжелой черной занавесью, покрывающей большие железные ворота, охраняющие внутреннюю часть монастыря.

Вы не сможете идти дальше, но можете говорить с игуменьей через завесу. Если вы попросите разрешение побеседовать с конкретной монахиней, вам могут разрешить поговорить с ней, но только через завесу. Если задаются вопросы о ее счастье, здоровье, питании и т.д., монахиня всегда отвечает утвердительно. Ведь там еще сидит игуменья, следя за каждым словом.

Если бы она пожаловалась или выявила какие-либо неприятные подробности жизни внутри, то, как только посетитель уходил, следовали быстрые и жесткие действия, чтобы исправить ее. У них есть серьезные основания для того, чтобы не позволить родственникам видеть монахиню воочию. Через некоторое время монастырской жизни и обработки глаза вваливаются, и тело столь чахлое, бледное и больное, что наблюдение всего этого принесет возмущенный протест.

Много ночей я была крайне истощена и остро нуждалась в сне, но волчий голод не давал мне отдохнуть. На завтрак подавался только кусок хлеба и чашка черного кофе, которые даже не снимали остроту того всегда присутствующего голода. Тем, у кого всегда было достаточно еды, будет трудно понять положение тех, кто каждый вечер ложатся спать голодными. В бедных, отсталых странах это трагедия. Это становится еще более злым, когда вы понимаете, что то, что я описываю, сознательно запланировано и вызвано хитростью и дьявольской жестокостью.

Помните, что не проходит ни ночи, ни дня, когда эти маленькие монахини, заточенные в закрытый от мира монастырь, не ложатся спать голодными. Они больные, раненые, истерзанные, тоскующие по дому, удрученные, обескураженные и исполненные отчаяния. В то время как мы обращаемся к Господу Иисусу Христос для надежды, у этих бедных женщин нет никакой надежды. Уйти в потерянную вечность — вот что в конечном итоге обычно их ждет.

Иногда я встречаю католиков, которые клянутся, что были в монастырях и что то, о чем я сообщаю, не правда. Вы должны помнить, что католики совершенно свободно лгут в защиту церкви и даже не нужно признаваться в этом исповеди. Это допустимо, так же, как то, что кража до $ 40,00 не наказуема (Исход 20:15,16).

© Перевела Светлана Никифорова
Продолжение следует

Ссылка на основную публикацию